ых
выводят в операх и балетах с толстыми икрами герцоги и сажают на золотое
кресло, чтоб посмотреть и полюбоваться на танцующую толпу. Обе дамы терпеть
не могли друг друга, и дружба их была чисто дипломатическая; но, чтоб
заявить простоту своих отношений, они обе работали.
Из мужчин был предводитель, которого мы когда-то встретили у князя и
который в последнее время, воспылавши нестерпимым желанием получить Анну с
короною на шею, сильно заискивал в губернаторе и торчал у него обыкновенно с
утра до ночи, когда только его пускали. Подальше прочих сидел совсем свой
человек, правитель канцелярии, господин, начинавший уже разъедаться, но все
еще не привыкший сидеть не съежившись в губернаторских апартаментах. Он,
между прочим, имел обязанность при каждом мановении головы хозяйки
вскакивать и выходить на цыпочках в залу, чтоб приказать людям подавать чай
или мороженое. Жена его, молоденькая и краснощекая дама, сидела тоже с
работою, но губернаторша не обращала на нее никакого внимания; зато очень
умильно взглядывал на нее сам губернатор - замечательно еще бодрый старик, в
сюртуке нараспашку, с болтающимися густыми эполетами и вообще в такой мере
благообразный, что когда он стоял в соборе за обедней в белых штанах и
ботфортах, то многие из очень милых дам заверяли, что в него решительно
можно еще влюбиться. Молоденькая правительша канцелярии, говорят, лучше всех
понимала эту возможность. Между всеми этими лицами нельзя сказать, чтоб
беседа была одушевленная. Дамы, как известно, в генеральских чинах, - не
пансионерки, не разболтаются. Предводитель был все-таки немного навытяжке;
сам же губернатор, только что утвердивший целую кипу журналов губернского
правления, был какой-то усталый.
- Не хотите ли сигары? - отнесся он к предводителю.
- Дам не беспокоит ли это? - спросил тот, принимая из рук губернатора
сигару.
- Пожалуйста! Он меня уж приучил, - разрешила хозяйка.
- Сигары недурны, - произнес губернатор.
- Отличнейшие! - подхватил предводитель, намахивая себе рукой струю
дыма на нос и не без зависти думая сам собой: "Хорошо курить такие, как
откупщик тебе тысячами презентует!"
Часов в десять приехал инженерный поручик Ховский, очень любимый
губернаторшей за то, что мастерски играл на фортепьяно; он дал, наконец,
несколько интересную тему для разговора.
- Сейчас, ваше превосходительство, я с пристани. Вещи
вице-губернаторские привезли, - обратился он прямо к губернатору.
- А! - произнес тот.
- Превосходные! - продолжал поручик, обращаясь уже более к дамам. -
Мебель обита пунцовым бархатом, с черными цветами - вещь, кажется, очень
обыкновенная, но в работе это дивно как хорошо! Потом эти канделябры, люстры
и, наконец, огромнейшие картины фламандской школы! Я посмотрел на некоторые,
и, конечно, судить трудно, но, должно быть, оригиналы - чудо, что такое!
- Какое ж тут чудо? У кого же этого нет? - заметила вскользь
председательша, никак не хотевшая допустить мысли, чтоб у кого-нибудь могла
быть гостиная лучше ее.
Предводитель между тем как бы сам с собой улыбался.
- Не знаю, ваше превосходительство, - начал он нерешительным тоном, -
какие вы имеете сведения, а я, признаться сказать, ехавши сюда, заезжал к
князю Ивану. Новый вице-губернатор в родстве с ним по жене - ну, и он ужасно
его хвалит: "Одно
выводят в операх и балетах с толстыми икрами герцоги и сажают на золотое
кресло, чтоб посмотреть и полюбоваться на танцующую толпу. Обе дамы терпеть
не могли друг друга, и дружба их была чисто дипломатическая; но, чтоб
заявить простоту своих отношений, они обе работали.
Из мужчин был предводитель, которого мы когда-то встретили у князя и
который в последнее время, воспылавши нестерпимым желанием получить Анну с
короною на шею, сильно заискивал в губернаторе и торчал у него обыкновенно с
утра до ночи, когда только его пускали. Подальше прочих сидел совсем свой
человек, правитель канцелярии, господин, начинавший уже разъедаться, но все
еще не привыкший сидеть не съежившись в губернаторских апартаментах. Он,
между прочим, имел обязанность при каждом мановении головы хозяйки
вскакивать и выходить на цыпочках в залу, чтоб приказать людям подавать чай
или мороженое. Жена его, молоденькая и краснощекая дама, сидела тоже с
работою, но губернаторша не обращала на нее никакого внимания; зато очень
умильно взглядывал на нее сам губернатор - замечательно еще бодрый старик, в
сюртуке нараспашку, с болтающимися густыми эполетами и вообще в такой мере
благообразный, что когда он стоял в соборе за обедней в белых штанах и
ботфортах, то многие из очень милых дам заверяли, что в него решительно
можно еще влюбиться. Молоденькая правительша канцелярии, говорят, лучше всех
понимала эту возможность. Между всеми этими лицами нельзя сказать, чтоб
беседа была одушевленная. Дамы, как известно, в генеральских чинах, - не
пансионерки, не разболтаются. Предводитель был все-таки немного навытяжке;
сам же губернатор, только что утвердивший целую кипу журналов губернского
правления, был какой-то усталый.
- Не хотите ли сигары? - отнесся он к предводителю.
- Дам не беспокоит ли это? - спросил тот, принимая из рук губернатора
сигару.
- Пожалуйста! Он меня уж приучил, - разрешила хозяйка.
- Сигары недурны, - произнес губернатор.
- Отличнейшие! - подхватил предводитель, намахивая себе рукой струю
дыма на нос и не без зависти думая сам собой: "Хорошо курить такие, как
откупщик тебе тысячами презентует!"
Часов в десять приехал инженерный поручик Ховский, очень любимый
губернаторшей за то, что мастерски играл на фортепьяно; он дал, наконец,
несколько интересную тему для разговора.
- Сейчас, ваше превосходительство, я с пристани. Вещи
вице-губернаторские привезли, - обратился он прямо к губернатору.
- А! - произнес тот.
- Превосходные! - продолжал поручик, обращаясь уже более к дамам. -
Мебель обита пунцовым бархатом, с черными цветами - вещь, кажется, очень
обыкновенная, но в работе это дивно как хорошо! Потом эти канделябры, люстры
и, наконец, огромнейшие картины фламандской школы! Я посмотрел на некоторые,
и, конечно, судить трудно, но, должно быть, оригиналы - чудо, что такое!
- Какое ж тут чудо? У кого же этого нет? - заметила вскользь
председательша, никак не хотевшая допустить мысли, чтоб у кого-нибудь могла
быть гостиная лучше ее.
Предводитель между тем как бы сам с собой улыбался.
- Не знаю, ваше превосходительство, - начал он нерешительным тоном, -
какие вы имеете сведения, а я, признаться сказать, ехавши сюда, заезжал к
князю Ивану. Новый вице-губернатор в родстве с ним по жене - ну, и он ужасно
его хвалит: "Одно