аже
не знал ничего, и предоставил толстому Четверикову, откупщику целой
губернии, самому себя обстаивать, который повернул дело таким образом, что
через три же недели вице-губернатор был причислен к печальному сонму
"состоящих при министерстве", а губернатору в ближайший новый год дана была
следующая награда. Словом, как золото, очищающееся в горниле, выходил таким
образом старик из всех битв своих в новом блеске власти, и последняя победа
его явно уже доказала крепость его в Петербурге и окончательно утвердила к
нему любовь и уважение на месте. Видимо, что он был несломим; но в высшем
моменте развития каждой славы, как хотите, всегда есть что-то зловещее и
роковое... Вопрос о том, что какого сорта птица новый вице-губернатор,
как-то особенно болезненно и с каким-то опасением отозвался во многих умах.
Ответы, впрочем, последовали самые благоприятные.
Всякого, как известно, начальника у нас сопровождают сзади и спереди
хвосты, известные под именем своих чиновников, в лице которых не свои
чиновники уже заранее зрят смерть. Нашему вице-губернатору предшествовал на
этот раз приглашенный им из департамента очень еще молодой человек, но уже с
геморроидальным цветом лица, одетый франтом, худощавый и вообще очень
похожий своим тоном и манерами на Калиновича, когда тот был молод, и, может
быть, такой же будущий вице-губернатор, но пока еще только, как говорили,
будущий секретарь губернского правления. Сам же молодой человек, заметно
неболтливый, как все петербуржцы, ни слова не намекал на это и занимался
исключительно наймом квартиры вице-губернатору, для которой выбрал в лучшей
части города, на набережной, огромный каменный дом и стал его отделывать.
- Богач, видно, новый вице-губернатор! - разнеслось по городу.
- Станет побирать, коли так размахивает! - решили другие в уме; но
привести все это в большую ясность рискнул первый губернский архитектор -
человек бы, кажется, с лица глупый и часть свою скверно знающий, но имевший
удивительную способность подделываться к начальникам еще спозаранку, когда
еще они были от него тысячи на полторы верст. Не стесняясь особенно
приличиями, он явился на постройку, отрекомендовал себя молодому человеку и
тут же начал:
- Для его высокородия изволите изготовлять помещение?
- Для его высокородия, - отвечал молодой человек, не выпуская изо рта
папироски.
- Мастеровые здесь чрезвычайно затруднительны и дороги, - продолжал
архитектор.
- Нет, ничего, - отвечал молодой человек нехотя и глядя на концы своих
глянцевитых сапог.
Архитектор сделал глубокомысленную мину.
- Посредством арестантской роты не угодно ли будет его высокородию
приказать произвести им работу? Начальник этой команды, капитан Тимков, мой
несколько подчиненный и прекраснейший человек. Он для многих значительных
лиц, из ближайшего начальства, берет это на себя, потому что это ничего ему
не стоит. Теперь на какую-нибудь работу требуется пятнадцать человек, он в
книге их с платой и запишет, а отпустит их сорок. Что их, разбойников,
жалеть! По закону даже следует их стараться занимать и утруждать. И если его
высокородию угодно будет, я сейчас же могу сделать это распоряжение.
- Нет, его высокородию это будет неугодно, - отвечал молодой человек с
явной уж насмешкой и, бросив на пол окурок папироски, ушел в другие комнаты.
Точно несолоно п
не знал ничего, и предоставил толстому Четверикову, откупщику целой
губернии, самому себя обстаивать, который повернул дело таким образом, что
через три же недели вице-губернатор был причислен к печальному сонму
"состоящих при министерстве", а губернатору в ближайший новый год дана была
следующая награда. Словом, как золото, очищающееся в горниле, выходил таким
образом старик из всех битв своих в новом блеске власти, и последняя победа
его явно уже доказала крепость его в Петербурге и окончательно утвердила к
нему любовь и уважение на месте. Видимо, что он был несломим; но в высшем
моменте развития каждой славы, как хотите, всегда есть что-то зловещее и
роковое... Вопрос о том, что какого сорта птица новый вице-губернатор,
как-то особенно болезненно и с каким-то опасением отозвался во многих умах.
Ответы, впрочем, последовали самые благоприятные.
Всякого, как известно, начальника у нас сопровождают сзади и спереди
хвосты, известные под именем своих чиновников, в лице которых не свои
чиновники уже заранее зрят смерть. Нашему вице-губернатору предшествовал на
этот раз приглашенный им из департамента очень еще молодой человек, но уже с
геморроидальным цветом лица, одетый франтом, худощавый и вообще очень
похожий своим тоном и манерами на Калиновича, когда тот был молод, и, может
быть, такой же будущий вице-губернатор, но пока еще только, как говорили,
будущий секретарь губернского правления. Сам же молодой человек, заметно
неболтливый, как все петербуржцы, ни слова не намекал на это и занимался
исключительно наймом квартиры вице-губернатору, для которой выбрал в лучшей
части города, на набережной, огромный каменный дом и стал его отделывать.
- Богач, видно, новый вице-губернатор! - разнеслось по городу.
- Станет побирать, коли так размахивает! - решили другие в уме; но
привести все это в большую ясность рискнул первый губернский архитектор -
человек бы, кажется, с лица глупый и часть свою скверно знающий, но имевший
удивительную способность подделываться к начальникам еще спозаранку, когда
еще они были от него тысячи на полторы верст. Не стесняясь особенно
приличиями, он явился на постройку, отрекомендовал себя молодому человеку и
тут же начал:
- Для его высокородия изволите изготовлять помещение?
- Для его высокородия, - отвечал молодой человек, не выпуская изо рта
папироски.
- Мастеровые здесь чрезвычайно затруднительны и дороги, - продолжал
архитектор.
- Нет, ничего, - отвечал молодой человек нехотя и глядя на концы своих
глянцевитых сапог.
Архитектор сделал глубокомысленную мину.
- Посредством арестантской роты не угодно ли будет его высокородию
приказать произвести им работу? Начальник этой команды, капитан Тимков, мой
несколько подчиненный и прекраснейший человек. Он для многих значительных
лиц, из ближайшего начальства, берет это на себя, потому что это ничего ему
не стоит. Теперь на какую-нибудь работу требуется пятнадцать человек, он в
книге их с платой и запишет, а отпустит их сорок. Что их, разбойников,
жалеть! По закону даже следует их стараться занимать и утруждать. И если его
высокородию угодно будет, я сейчас же могу сделать это распоряжение.
- Нет, его высокородию это будет неугодно, - отвечал молодой человек с
явной уж насмешкой и, бросив на пол окурок папироски, ушел в другие комнаты.
Точно несолоно п