режде тысячу подлостей? И наконец, на каком основании взял этот
человек на себя право взвешивать мои отношения с этой девочкой и швырять мне
с пренебрежением мои деньги, кровью и потом добытые для счастья этой же
самой женщины?"
Так укреплял себя герой мой житейской моралью; но таившееся в глубине
души сознание ясно говорило ему, что все это мелко и беспрестанно
разбивается перед правдой Белавина. Как бы то ни было, он решился заставить
его взять деньги назад и распорядиться ими, как желает, если принял в этом
деле такое участие. С такого рода придуманной фразой он пошел отыскивать
приятеля и нашел его уже сходящим с лестницы.
- Monsieur Белавин! - крикнул он, подбегая к перилам. - Возьмите
деньги. Ни вы мне возвращать, ни я их оставить у себя не имеем права.
- Полноте; оставьте уж у себя! - отозвался Белавин и хлопнул выходными
дверями.
Надобно было иметь нечеловеческое терпенье, чтоб снести подобный
щелчок. Первое намерение героя моего было пригласить тут же кого-нибудь из
молодых людей в секунданты и послать своему врагу вызов; но дело в том, что,
не будучи вовсе трусом, он в то же время дуэли считал решительно за
сумасшествие. Кроме того, что бы ни говорили, а направленное на вас дуло
пистолета не безделица - и все это из-за того, что не питает уважение к
вашей особе какой-то господин...
Покуда все эти благоразумные мысли смиряли чувства злобы в душе
Калиновича, около него раздался голос хозяйки:
- Monsieur Калинович, где вы? Досадный! Пойдемте; я вас представлю
вашему директору. Я сейчас уж говорила ему, - произнесла баронесса и взяла
его за руку.
Калинович последовал за ней.
- Я посажу вас в партию с ним - проиграйте ему: он это любит.
- Любит? - спросил Калинович насмешливым голосом.
- Любит; ужасно черная душа! - отвечала хозяйка.
- Monsieur Калинович, Александр Петрович! - произнесла она, подходя к
известному нам директору.
- Мы уж знакомы, - произнес тот, протягивая Калиновичу руку.
- Знакомы? - спросила баронесса у Калиновича.
- Я имел честь быть раз у его превосходительства, - отвечал тот.
- Стол ваш, господа, в гостиной, - заключила хозяйка и ушла.
Директор и Калинович, как встретившиеся в жизни два бойца, вымеряли
друг друга глазами.
- Вы женились? - произнес директор первый.
- Да, вот жена моя, - отвечал Калинович, показывая директору на
проходившую с другой дамой Полину, которая, при всей неправильности стана,
сумела поклониться свысока, а директор, в свою очередь, отдавая поклон,
заметно устремил взор на огромные брильянты Полины, чего Калинович при этом
знакомстве и желал.
- Пойдемте, однако, на наше ристалище! - проговорил директор, когда
дамы отошли.
- Пойдемте! - подхватил Калинович.
Перед ужином пробежал легкий говор, что он своему партнеру проиграл две
тысячи серебром, и, в оправдание моего героя, я должен сказать, что в этом
случае он не столько старался о том, сколько в самом деле был рассеян:
несносный образ насмешливо улыбавшегося Белавина, как привидение, стоял
перед ним.
Недели через две в приказах было отдано, что титулярный советник
Калинович определен чиновником особых поручений при ***. Начальство в этом
случае не ошиблось: из героя моего вышел блестящий следователь. Через год
произведен он был в коллежские асессоры,
человек на себя право взвешивать мои отношения с этой девочкой и швырять мне
с пренебрежением мои деньги, кровью и потом добытые для счастья этой же
самой женщины?"
Так укреплял себя герой мой житейской моралью; но таившееся в глубине
души сознание ясно говорило ему, что все это мелко и беспрестанно
разбивается перед правдой Белавина. Как бы то ни было, он решился заставить
его взять деньги назад и распорядиться ими, как желает, если принял в этом
деле такое участие. С такого рода придуманной фразой он пошел отыскивать
приятеля и нашел его уже сходящим с лестницы.
- Monsieur Белавин! - крикнул он, подбегая к перилам. - Возьмите
деньги. Ни вы мне возвращать, ни я их оставить у себя не имеем права.
- Полноте; оставьте уж у себя! - отозвался Белавин и хлопнул выходными
дверями.
Надобно было иметь нечеловеческое терпенье, чтоб снести подобный
щелчок. Первое намерение героя моего было пригласить тут же кого-нибудь из
молодых людей в секунданты и послать своему врагу вызов; но дело в том, что,
не будучи вовсе трусом, он в то же время дуэли считал решительно за
сумасшествие. Кроме того, что бы ни говорили, а направленное на вас дуло
пистолета не безделица - и все это из-за того, что не питает уважение к
вашей особе какой-то господин...
Покуда все эти благоразумные мысли смиряли чувства злобы в душе
Калиновича, около него раздался голос хозяйки:
- Monsieur Калинович, где вы? Досадный! Пойдемте; я вас представлю
вашему директору. Я сейчас уж говорила ему, - произнесла баронесса и взяла
его за руку.
Калинович последовал за ней.
- Я посажу вас в партию с ним - проиграйте ему: он это любит.
- Любит? - спросил Калинович насмешливым голосом.
- Любит; ужасно черная душа! - отвечала хозяйка.
- Monsieur Калинович, Александр Петрович! - произнесла она, подходя к
известному нам директору.
- Мы уж знакомы, - произнес тот, протягивая Калиновичу руку.
- Знакомы? - спросила баронесса у Калиновича.
- Я имел честь быть раз у его превосходительства, - отвечал тот.
- Стол ваш, господа, в гостиной, - заключила хозяйка и ушла.
Директор и Калинович, как встретившиеся в жизни два бойца, вымеряли
друг друга глазами.
- Вы женились? - произнес директор первый.
- Да, вот жена моя, - отвечал Калинович, показывая директору на
проходившую с другой дамой Полину, которая, при всей неправильности стана,
сумела поклониться свысока, а директор, в свою очередь, отдавая поклон,
заметно устремил взор на огромные брильянты Полины, чего Калинович при этом
знакомстве и желал.
- Пойдемте, однако, на наше ристалище! - проговорил директор, когда
дамы отошли.
- Пойдемте! - подхватил Калинович.
Перед ужином пробежал легкий говор, что он своему партнеру проиграл две
тысячи серебром, и, в оправдание моего героя, я должен сказать, что в этом
случае он не столько старался о том, сколько в самом деле был рассеян:
несносный образ насмешливо улыбавшегося Белавина, как привидение, стоял
перед ним.
Недели через две в приказах было отдано, что титулярный советник
Калинович определен чиновником особых поручений при ***. Начальство в этом
случае не ошиблось: из героя моего вышел блестящий следователь. Через год
произведен он был в коллежские асессоры,