спокойствие
была чисто одна личина: в душе Калинович страдал и беспрестанно думал о
Настеньке! На другой день свадьбы он уехал в Павловск и отправил к ней
оттуда двадцать пять тысяч серебром при коротеньком письме, в котором
уведомлял ее о своей женитьбе и умолял только об одном, чтоб она берегла
свое здоровье и не проклинала его. Ответа он не ждал, потому что не написал
даже своего адреса.
______________
* Граф Кулгаков (франц.).
** госпожа Дигавурова, урожденная графиня Милова (франц.).
*** Сергей Милковский (франц.).
**** Ауто де Сальвиго (исп.).
23 октября назначен был у баронессы большой бал собственно для молодых.
Накануне этого дня, поутру, Калинович сидел в своем богатом кабинете.
Раздался звонок, и вслед за тем послышались в зале знакомые шаги князя.
Калинович сделал гримасу.
- Здравствуйте и вместе прощайте! - произнес гость, входя.
- Что ж так? - спросил Калинович неторопливо.
- Еду-с... Дело наше о привилегии кончилось - значит, теперь надо в
деревню... работать... хлопотать... - отвечал князь и остановился, как бы не
договорив чего-то; но Калинович понял.
- Может быть, вы деньги желаете получить? - сказал он после некоторого
молчания.
- Да, Яков Васильич, я бы просил вас. Я теперь такую кашу завариваю,
что припасай только! - произнес князь почти униженным тоном.
Калинович нарочно зевнул, чтоб скрыть улыбку презрения, и небрежно
выдвинул незапертый ящик в столе.
- Билетами хотите? - проговорил он.
- Все равно! - отвечал князь, вынимая и отдавая Калиновичу его заемное
письмо.
Калинович подал ему билет опекунского совета.
- Пятьдесят две тысячи ровно! - проговорил он.
- Верю и благодарю-с! - подхватил князь и, великодушно не поверив
уплаты, сунул билет в карман.
Калинович между тем, разорвав с пренебрежением свое заемное письмо на
клочки и бросив его на пол, продолжал молчать, так что князю начинало
становиться неловко.
- Что ваша, однако, баронесса, скажите? Я видел ее как-то на днях и
говорил с ней о вас, - начал было князь.
- Я и сам с ней говорил, - возразил Калинович с насмешкой. - Сегодня в
два часа еду к ней, - присовокупил он, как бы желая покончить об этом
разговор.
- Поезжайте, поезжайте, - подхватил князь, - как можно упускать такой
случай! Одолжить ее каким-нибудь вздором - и какая перспектива откроется!
Помилуйте!.. Литературой, конечно, вы теперь не станете заниматься: значит,
надо служить; а в Петербурге без этого заднего обхода ничего не сделаешь:
это лучшая пружина, за которую взявшись можно еще достигнуть чего-нибудь
порядочного.
Явное презрение выразилось при этих словах на лице Калиновича. Тотчас
же после свадьбы он начал выслушивать все советы князя или невнимательно,
или с насмешкою.
- Что, однако, Полина? Могу я ее видеть? - продолжал он.
- Нет, она не одета, - отвечал сухо Калинович.
- Значит, до свиданья! - проговорил князь, несколько растерявшись.
Хозяин только мотнул головой и не привстал даже. Князь ушел.
- Мерзавец! - проговорил ему вслед довольно громко Калинович и вскоре
выехал со двора. Развалясь и положа нога на ногу, уселся он в своей
маленькой каретке и быстро понесся по Невскому. В Морской экипаж остановился
перед главным входом одного из великолепных домов.
Калинович назвал швейцару свою
была чисто одна личина: в душе Калинович страдал и беспрестанно думал о
Настеньке! На другой день свадьбы он уехал в Павловск и отправил к ней
оттуда двадцать пять тысяч серебром при коротеньком письме, в котором
уведомлял ее о своей женитьбе и умолял только об одном, чтоб она берегла
свое здоровье и не проклинала его. Ответа он не ждал, потому что не написал
даже своего адреса.
______________
* Граф Кулгаков (франц.).
** госпожа Дигавурова, урожденная графиня Милова (франц.).
*** Сергей Милковский (франц.).
**** Ауто де Сальвиго (исп.).
23 октября назначен был у баронессы большой бал собственно для молодых.
Накануне этого дня, поутру, Калинович сидел в своем богатом кабинете.
Раздался звонок, и вслед за тем послышались в зале знакомые шаги князя.
Калинович сделал гримасу.
- Здравствуйте и вместе прощайте! - произнес гость, входя.
- Что ж так? - спросил Калинович неторопливо.
- Еду-с... Дело наше о привилегии кончилось - значит, теперь надо в
деревню... работать... хлопотать... - отвечал князь и остановился, как бы не
договорив чего-то; но Калинович понял.
- Может быть, вы деньги желаете получить? - сказал он после некоторого
молчания.
- Да, Яков Васильич, я бы просил вас. Я теперь такую кашу завариваю,
что припасай только! - произнес князь почти униженным тоном.
Калинович нарочно зевнул, чтоб скрыть улыбку презрения, и небрежно
выдвинул незапертый ящик в столе.
- Билетами хотите? - проговорил он.
- Все равно! - отвечал князь, вынимая и отдавая Калиновичу его заемное
письмо.
Калинович подал ему билет опекунского совета.
- Пятьдесят две тысячи ровно! - проговорил он.
- Верю и благодарю-с! - подхватил князь и, великодушно не поверив
уплаты, сунул билет в карман.
Калинович между тем, разорвав с пренебрежением свое заемное письмо на
клочки и бросив его на пол, продолжал молчать, так что князю начинало
становиться неловко.
- Что ваша, однако, баронесса, скажите? Я видел ее как-то на днях и
говорил с ней о вас, - начал было князь.
- Я и сам с ней говорил, - возразил Калинович с насмешкой. - Сегодня в
два часа еду к ней, - присовокупил он, как бы желая покончить об этом
разговор.
- Поезжайте, поезжайте, - подхватил князь, - как можно упускать такой
случай! Одолжить ее каким-нибудь вздором - и какая перспектива откроется!
Помилуйте!.. Литературой, конечно, вы теперь не станете заниматься: значит,
надо служить; а в Петербурге без этого заднего обхода ничего не сделаешь:
это лучшая пружина, за которую взявшись можно еще достигнуть чего-нибудь
порядочного.
Явное презрение выразилось при этих словах на лице Калиновича. Тотчас
же после свадьбы он начал выслушивать все советы князя или невнимательно,
или с насмешкою.
- Что, однако, Полина? Могу я ее видеть? - продолжал он.
- Нет, она не одета, - отвечал сухо Калинович.
- Значит, до свиданья! - проговорил князь, несколько растерявшись.
Хозяин только мотнул головой и не привстал даже. Князь ушел.
- Мерзавец! - проговорил ему вслед довольно громко Калинович и вскоре
выехал со двора. Развалясь и положа нога на ногу, уселся он в своей
маленькой каретке и быстро понесся по Невскому. В Морской экипаж остановился
перед главным входом одного из великолепных домов.
Калинович назвал швейцару свою