Белавин одобрительно кивнул головой.
- Я не буду смеяться, а посмотрю на вас, что вы, миротворцы, будете
делать, потому что эта ваша задача - наслаждаться каким-нибудь зернышком
добра в куче хлама - у вас чисто придуманная, и на деле вы никогда ее не
исполняете, - отвечал Калинович и отправил записку.
Студент не заставил себя долго дожидаться: еще не встали из-за чая, как
он явился с сияющим от удовольствия лицом.
- Как я вам благодарен! - проговорил он Калиновичу.
Тот представил ею Белавину.
- Monsieur Белавин! - проговорил он с усмешкою.
Студент пришел в окончательный восторг.
- Как я рад, что имею счастие... - начал он с запинкою и садясь около
своего нового знакомого. - Яков Васильич, может быть, говорил вам...
Белавин отвечал ему вежливой улыбкой.
- А что, как ваш Гамлет идет? - спросил Калинович.
- Гамлета уж я, Яков Васильич, оставил, - отвечал студент наивно. - Он,
как вы справедливо заметили, очень глубок и тонок для меня в отделке; а
теперь - так это приятно для меня, и я именно хотел, если позволите,
посоветоваться с вами - в одном там знакомом доме устраивается благородный
спектакль: ну, и, конечно, всей пьесы нельзя, но я предложил и хочу
непременно поставить сцены из "Ромео и Юлии".
- И сами, конечно, будете играть Ромео? - спросил Калинович.
- Да, не знаю, как удастся. Конечно, на себя я еще больше надеюсь,
потому что все-таки много работал, но, главное, девицы, которые теперь
участвуют, никак не хотят играть Юлии.
- Отчего ж? - спросила Настенька.
Студент пожал плечами.
- Говорят, - отвечал он, - что роль трудна и что Юлия любит Ромео, а
выражать это чувство на подмостках неприлично.
Настенька усмехнулась.
- Здесь то же, как и в провинции: там, я знаю, в одном доме хотели
играть "Горе от ума" и ни одна дама не согласилась взять роль Софьи, потому
что она находится в таких отношениях с Молчалиным, - отнеслась она к
Белавину.
- Общая участь всех благородных спектаклей! - отвечал тот.
- Прочитайте нам что-нибудь, - сказал Калинович студенту с явною целью
потешиться над ним.
- Если позволите, я и книгу с собой принес, - отвечал тот, ничего этого
не замечая. - Только одному неловко; я почти не могу... Позвольте вас
просить прочесть за Юлию. Soyez si bonne!* - отнесся он к Настеньке.
______________
* Будьте так добры! (франц.).
- Я никогда не читала таким образом и, вероятно, дурно прочту, -
отвечала она, взглянув мельком на Калиновича.
- Вы, вероятно, превосходно прочтете! - подхватил студент.
- Конечно, кому же, кроме вас, читать за Юлию? - проговорил ей
Калинович.
Настенька незаметно покачала ему с укоризной головой.
- Извольте, - сказала она и, желая загладить насмешливый тон
Калиновича, взяла книгу, сначала просмотрела всю предназначенную для чтения
сцену, а потом начала читать вовсе не шутя.
Студент пришел в восторг.
- Превосходно! - воскликнул он, и сам зачитал с жаром.
Калинович взглянул было насмешливо на Настеньку и на Белавина; но они
ему не ответили тем же, а, напротив, Настенька, начавшая следующий монолог,
чем далее читала, тем более одушевлялась и входила в роль: привыкшая почти с
детства читать вслух, она прочитала почти безукоризненно.
- Знаете что? Вы прекрасно читаете; у вас решительно сц
- Я не буду смеяться, а посмотрю на вас, что вы, миротворцы, будете
делать, потому что эта ваша задача - наслаждаться каким-нибудь зернышком
добра в куче хлама - у вас чисто придуманная, и на деле вы никогда ее не
исполняете, - отвечал Калинович и отправил записку.
Студент не заставил себя долго дожидаться: еще не встали из-за чая, как
он явился с сияющим от удовольствия лицом.
- Как я вам благодарен! - проговорил он Калиновичу.
Тот представил ею Белавину.
- Monsieur Белавин! - проговорил он с усмешкою.
Студент пришел в окончательный восторг.
- Как я рад, что имею счастие... - начал он с запинкою и садясь около
своего нового знакомого. - Яков Васильич, может быть, говорил вам...
Белавин отвечал ему вежливой улыбкой.
- А что, как ваш Гамлет идет? - спросил Калинович.
- Гамлета уж я, Яков Васильич, оставил, - отвечал студент наивно. - Он,
как вы справедливо заметили, очень глубок и тонок для меня в отделке; а
теперь - так это приятно для меня, и я именно хотел, если позволите,
посоветоваться с вами - в одном там знакомом доме устраивается благородный
спектакль: ну, и, конечно, всей пьесы нельзя, но я предложил и хочу
непременно поставить сцены из "Ромео и Юлии".
- И сами, конечно, будете играть Ромео? - спросил Калинович.
- Да, не знаю, как удастся. Конечно, на себя я еще больше надеюсь,
потому что все-таки много работал, но, главное, девицы, которые теперь
участвуют, никак не хотят играть Юлии.
- Отчего ж? - спросила Настенька.
Студент пожал плечами.
- Говорят, - отвечал он, - что роль трудна и что Юлия любит Ромео, а
выражать это чувство на подмостках неприлично.
Настенька усмехнулась.
- Здесь то же, как и в провинции: там, я знаю, в одном доме хотели
играть "Горе от ума" и ни одна дама не согласилась взять роль Софьи, потому
что она находится в таких отношениях с Молчалиным, - отнеслась она к
Белавину.
- Общая участь всех благородных спектаклей! - отвечал тот.
- Прочитайте нам что-нибудь, - сказал Калинович студенту с явною целью
потешиться над ним.
- Если позволите, я и книгу с собой принес, - отвечал тот, ничего этого
не замечая. - Только одному неловко; я почти не могу... Позвольте вас
просить прочесть за Юлию. Soyez si bonne!* - отнесся он к Настеньке.
______________
* Будьте так добры! (франц.).
- Я никогда не читала таким образом и, вероятно, дурно прочту, -
отвечала она, взглянув мельком на Калиновича.
- Вы, вероятно, превосходно прочтете! - подхватил студент.
- Конечно, кому же, кроме вас, читать за Юлию? - проговорил ей
Калинович.
Настенька незаметно покачала ему с укоризной головой.
- Извольте, - сказала она и, желая загладить насмешливый тон
Калиновича, взяла книгу, сначала просмотрела всю предназначенную для чтения
сцену, а потом начала читать вовсе не шутя.
Студент пришел в восторг.
- Превосходно! - воскликнул он, и сам зачитал с жаром.
Калинович взглянул было насмешливо на Настеньку и на Белавина; но они
ему не ответили тем же, а, напротив, Настенька, начавшая следующий монолог,
чем далее читала, тем более одушевлялась и входила в роль: привыкшая почти с
детства читать вслух, она прочитала почти безукоризненно.
- Знаете что? Вы прекрасно читаете; у вас решительно сц