яток?
- Как нет взяток? Не может быть! - возразил Забоков. - Не может,
сударь, быть! - повторил он утвердительно. - Где есть люди, там есть и
взятки. Теперь вот ваш Петербург хвастает: "У нас, говорит, чиновники
облагороженные"; ну, и, по-видимому, кажись бы, так следовало, кабы,
кажется, и я в этаких палатах жил, - продолжал Забоков, оглядывая комнату, -
так и я бы дворянскую честь больше наблюдал, и у меня, может быть, руки не
были бы в сале замараны, хоть и за масло держался; но что ж на поверку
выходит? Его превосходительство теперь нам с вами головкой не мотнул, а
старичонке этому - поставщик он, выходит, на отопление, освещение и
канцелярские принадлежности - ему руку подал... И как прикажете понимать это
- оракул и молчит. Хоть и далеко, сударь, живем, а про здешние порядки тоже
слыхали. Не отсюда бы к нам посылать ревизовать, а нас бы сюда, так кое-что
раскопали бы... Другую особу возведут тоже высоко, а тут-то, на грех, в
верхнем апартаменте мало. Значит, надобно людей себе способных набирать; ну,
а люди стали нынче тоже, ох, какие не дураки: коли он видит, что тебе нужен,
так уж всю коку с соком выжмет из тебя, какая только ему следует...
Смотришь, и доложат: служу-де я честно... в столицах жизнь дорога...
нуждаюсь... ну, значит, экономические суммы, благо их много, и за бока...
тысяч пять на серебро и отсчитают заимообразно, да! А по нашим вот местам
губернатор тоже на одного станового поналегал да на ревизии двадцати
целковых по книгам не досчитал, так в солдаты отдали: казнограбитель он,
выходит! Али теперь, приедет земский чиновник в казенную деревню да поесть
попросит, так и тем корят: "Вы, говорит, мироеды" - того не рассудя, что
собака голодная на хороший чужой двор забежит, так и ту накормят - да!
Калиновичу, наконец, стало скучно слушать Забокова.
- Кто этот молодой человек, граф? Не знаете ли вы? - спросил он, чтоб
переменить разговор.
Забоков усмехнулся и покачал головой.
- Это-с вице-директор новый, - отвечал он лукавым тоном. - Рода,
сударь, он хорошего, нельзя, чтоб втуне пропадал для отечества. У него еще
ни уса, ни бороды нет, да и разуму, может, столько же, а ему дали место
пятого класса да тысячи три, может быть, жалованья: он им за это бумажки три
в неделю и подпишет, - да! А мы, маленькие чиновники, воротим год-то
годенский, копны бумаги одной испишем, и все берем даром жалованье - что ты
прикажешь делать? - воскликнул Забоков; но в это время дверь кабинета
отворилась, и быстро прошел по зале новый вице-директор. В один момент
уездный либерал замолчал и вытянулся в струнку.
- Генерал вас просит, - сказал вошедший потом столоначальник
Калиновичу.
Тот вошел в кабинет, который оказался не менее редакторского кабинета и
отличался только более строгим, чиновничьим порядком. Сам директор сидел за
письменным столом.
- Присядьте, - проговорил он, поправляя крест на шее.
Калинович сел на край деревянного кресла.
- Voulez vous fumer?* - продолжал довольно любезно директор, предлагая
ему сигару и зажигая даже огня.
______________
* Хотите курить? (франц.).
При всем уменье владеть собой Калинович чувствовал, что начинает
теряться: дрожащими руками взял он сигару и неловко закурил ее; директор
тоже закурил и, кажется, приготовлялся говорить много
- Как нет взяток? Не может быть! - возразил Забоков. - Не может,
сударь, быть! - повторил он утвердительно. - Где есть люди, там есть и
взятки. Теперь вот ваш Петербург хвастает: "У нас, говорит, чиновники
облагороженные"; ну, и, по-видимому, кажись бы, так следовало, кабы,
кажется, и я в этаких палатах жил, - продолжал Забоков, оглядывая комнату, -
так и я бы дворянскую честь больше наблюдал, и у меня, может быть, руки не
были бы в сале замараны, хоть и за масло держался; но что ж на поверку
выходит? Его превосходительство теперь нам с вами головкой не мотнул, а
старичонке этому - поставщик он, выходит, на отопление, освещение и
канцелярские принадлежности - ему руку подал... И как прикажете понимать это
- оракул и молчит. Хоть и далеко, сударь, живем, а про здешние порядки тоже
слыхали. Не отсюда бы к нам посылать ревизовать, а нас бы сюда, так кое-что
раскопали бы... Другую особу возведут тоже высоко, а тут-то, на грех, в
верхнем апартаменте мало. Значит, надобно людей себе способных набирать; ну,
а люди стали нынче тоже, ох, какие не дураки: коли он видит, что тебе нужен,
так уж всю коку с соком выжмет из тебя, какая только ему следует...
Смотришь, и доложат: служу-де я честно... в столицах жизнь дорога...
нуждаюсь... ну, значит, экономические суммы, благо их много, и за бока...
тысяч пять на серебро и отсчитают заимообразно, да! А по нашим вот местам
губернатор тоже на одного станового поналегал да на ревизии двадцати
целковых по книгам не досчитал, так в солдаты отдали: казнограбитель он,
выходит! Али теперь, приедет земский чиновник в казенную деревню да поесть
попросит, так и тем корят: "Вы, говорит, мироеды" - того не рассудя, что
собака голодная на хороший чужой двор забежит, так и ту накормят - да!
Калиновичу, наконец, стало скучно слушать Забокова.
- Кто этот молодой человек, граф? Не знаете ли вы? - спросил он, чтоб
переменить разговор.
Забоков усмехнулся и покачал головой.
- Это-с вице-директор новый, - отвечал он лукавым тоном. - Рода,
сударь, он хорошего, нельзя, чтоб втуне пропадал для отечества. У него еще
ни уса, ни бороды нет, да и разуму, может, столько же, а ему дали место
пятого класса да тысячи три, может быть, жалованья: он им за это бумажки три
в неделю и подпишет, - да! А мы, маленькие чиновники, воротим год-то
годенский, копны бумаги одной испишем, и все берем даром жалованье - что ты
прикажешь делать? - воскликнул Забоков; но в это время дверь кабинета
отворилась, и быстро прошел по зале новый вице-директор. В один момент
уездный либерал замолчал и вытянулся в струнку.
- Генерал вас просит, - сказал вошедший потом столоначальник
Калиновичу.
Тот вошел в кабинет, который оказался не менее редакторского кабинета и
отличался только более строгим, чиновничьим порядком. Сам директор сидел за
письменным столом.
- Присядьте, - проговорил он, поправляя крест на шее.
Калинович сел на край деревянного кресла.
- Voulez vous fumer?* - продолжал довольно любезно директор, предлагая
ему сигару и зажигая даже огня.
______________
* Хотите курить? (франц.).
При всем уменье владеть собой Калинович чувствовал, что начинает
теряться: дрожащими руками взял он сигару и неловко закурил ее; директор
тоже закурил и, кажется, приготовлялся говорить много