ребро". До свиданья, ваше
превосходительство, - говорил он, униженно раскланиваясь.
- До свиданья, - повторил директор и еще раз пожал ему руку.
Старик ушел. Что-то вроде насмешливой гримасы промелькнуло на лице
чиновника в мундире. Директор между тем вежливо, но серьезно пригласил
движением руки даму отойти с ним подальше к окну. Та подошла и начала
говорить тихо: видно было, что слова у ней прерывались в горле и дыхание
захватывало: "Mon mari... mes enfants..."* - слышалось Калиновичу. Директор,
слушая ее, пожимал только плечами.
______________
* Мой муж... дети... (франц.).
- Que puis-je faire, madame?* - воскликнул он и продолжал, прижимая
даже руку к сердцу. - Если б ваш муж был мой сын, если б, наконец, я сам
лично был в его положении - и в таком случае ничего бы не мог и не захотел
сделать.
______________
* Что же я могу сделать, сударыня? (франц.).
Смертная бледность покрыла лицо молодой дамы.
- У нас есть своя правда, своя юридическая совесть, - продолжал
директор. - Между политическими преступниками есть благороднейшие люди; их
участь оплакивают; но все-таки казнят, потому что юридически они виноваты.
Тупо и бессмысленно взглянула на него при этих словах бедная женщина.
- Муж мой, генерал, не преступник: он служил честно, - произнесла она
уже с негодованием.
- Que faire! Он болен целый год, а служба не больница и не богадельня.
Je vous repete encore une fois, que je n'en puis rien faire*, - заключил
директор и, спокойно отвернувшись, не взглянул даже, с каким страдальческим
выражением и почти шатаясь пошла просительница.
______________
* Что делать!.. Я повторяю вам еще раз, что ничего сделать не могу
(франц.).
"Господин не из чувствительных!" - подумал про себя Калинович, между
тем как директор прямо подошел к нему и взглянул вопросительно.
- Титулярный советник Калинович! - произнес он.
- А, да! Attendez un peu*, - проговорил довольно благосклонно директор
и потом, обратившись к господину в мундире и приняв совершенно уже строгий,
начальнический тон, спросил:
______________
* Подождите немного (франц.).
- Вам что?
- За что я погибать должон, то желаю знать, ваше превосходительство? -
произнес тот, тщетно стараясь придать своему голосу просительское выражение.
Директор сделал презрительную гримасу.
- Дело ваше еще не рассмотрено, следовательно, я ничего не знаю и
ничего не могу вам сказать, - проговорил он скороговоркой и, быстро
повернувшись спиной, ушел в кабинет.
Аспидом посмотрел ему вслед чиновник; но потом потупился ненадолго и,
как бы нечто придумав, подошел хитрой и лукавой походкой к молодому
чиновнику с портфелью.
- Я, кажется, имею удовольствие говорить с господином Макреевым? -
проговорил он.
- Точно так, - отвечал тот вежливо.
- Стало быть, дело о Забокове в вашем столе по производству?
- Да, у меня.
- Я самый этот несчастный Забоков и есть, - продолжал чиновник, - и
потому позвольте хоть с вами иметь объяснение - сделайте божескую милость!..
- прибавил он, сколько мог, просительским тоном.
- Сделайте одолжение, - отвечал с прежнею вежливостью молодой чиновник.
- Господин начальник губернии теперь пишет, - начал Забоков, выкладывая
по пальцам, - что я человек пьяный и характера буйного; но,
превосходительство, - говорил он, униженно раскланиваясь.
- До свиданья, - повторил директор и еще раз пожал ему руку.
Старик ушел. Что-то вроде насмешливой гримасы промелькнуло на лице
чиновника в мундире. Директор между тем вежливо, но серьезно пригласил
движением руки даму отойти с ним подальше к окну. Та подошла и начала
говорить тихо: видно было, что слова у ней прерывались в горле и дыхание
захватывало: "Mon mari... mes enfants..."* - слышалось Калиновичу. Директор,
слушая ее, пожимал только плечами.
______________
* Мой муж... дети... (франц.).
- Que puis-je faire, madame?* - воскликнул он и продолжал, прижимая
даже руку к сердцу. - Если б ваш муж был мой сын, если б, наконец, я сам
лично был в его положении - и в таком случае ничего бы не мог и не захотел
сделать.
______________
* Что же я могу сделать, сударыня? (франц.).
Смертная бледность покрыла лицо молодой дамы.
- У нас есть своя правда, своя юридическая совесть, - продолжал
директор. - Между политическими преступниками есть благороднейшие люди; их
участь оплакивают; но все-таки казнят, потому что юридически они виноваты.
Тупо и бессмысленно взглянула на него при этих словах бедная женщина.
- Муж мой, генерал, не преступник: он служил честно, - произнесла она
уже с негодованием.
- Que faire! Он болен целый год, а служба не больница и не богадельня.
Je vous repete encore une fois, que je n'en puis rien faire*, - заключил
директор и, спокойно отвернувшись, не взглянул даже, с каким страдальческим
выражением и почти шатаясь пошла просительница.
______________
* Что делать!.. Я повторяю вам еще раз, что ничего сделать не могу
(франц.).
"Господин не из чувствительных!" - подумал про себя Калинович, между
тем как директор прямо подошел к нему и взглянул вопросительно.
- Титулярный советник Калинович! - произнес он.
- А, да! Attendez un peu*, - проговорил довольно благосклонно директор
и потом, обратившись к господину в мундире и приняв совершенно уже строгий,
начальнический тон, спросил:
______________
* Подождите немного (франц.).
- Вам что?
- За что я погибать должон, то желаю знать, ваше превосходительство? -
произнес тот, тщетно стараясь придать своему голосу просительское выражение.
Директор сделал презрительную гримасу.
- Дело ваше еще не рассмотрено, следовательно, я ничего не знаю и
ничего не могу вам сказать, - проговорил он скороговоркой и, быстро
повернувшись спиной, ушел в кабинет.
Аспидом посмотрел ему вслед чиновник; но потом потупился ненадолго и,
как бы нечто придумав, подошел хитрой и лукавой походкой к молодому
чиновнику с портфелью.
- Я, кажется, имею удовольствие говорить с господином Макреевым? -
проговорил он.
- Точно так, - отвечал тот вежливо.
- Стало быть, дело о Забокове в вашем столе по производству?
- Да, у меня.
- Я самый этот несчастный Забоков и есть, - продолжал чиновник, - и
потому позвольте хоть с вами иметь объяснение - сделайте божескую милость!..
- прибавил он, сколько мог, просительским тоном.
- Сделайте одолжение, - отвечал с прежнею вежливостью молодой чиновник.
- Господин начальник губернии теперь пишет, - начал Забоков, выкладывая
по пальцам, - что я человек пьяный и характера буйного; но,