- Вы смотрите на это глазами вашего услужливого воображения, а я сужу
об этом на основании моей пятидесятилетней опытности. Положим, что вы
женитесь на той девице, о которой мы сейчас говорили. Она прекраснейшая
девушка, и из нее, вероятно, выйдет превосходная жена, которая вас будет
любить, сочувствовать всем вашим интересам; но вы не забывайте, что должны
заниматься литературой, и тут сейчас же возникнет вопрос: где вы будете
жить; здесь ли, оставаясь смотрителем училища, или переедете в столицу?
- Вы, князь, говорите, как будто бы уж я был женат, - возразил,
усмехнувшись, Калинович.
- Ну да, - положим, что вы уж женаты, - перебил князь, - и тогда где вы
будете жить? - продолжал он, конечно, здесь, по вашим средствам... но в
таком случае, поздравляю вас, теперь вы только еще, что называется,
соскочили с университетской сковородки: у вас прекрасное направление, много
мыслей, много сведений, но, много через два - три года, вы все это
растеряете, обленитесь, опошлеете в этой глуши, мой милый юноша - поверьте
мне, и потом вздумалось бы вам съездить, например, в Петербург, в Москву,
чтоб освежить себя - и того вам сделать будет не на что: все деньжонки уйдут
на родины, крестины, на мамок, на нянек, на то, чтоб ваша жена явилась не
хуже другой одетою, чтоб квартирка была хоть сколько-нибудь прилично убрана.
Семейная жизнь - омут, бездонная кадка для денег. Я наследовал от отца, не
так, как вы, а все-таки состояние, которое могло бы меня на службе
поддержать, если б я служил до генералиссимуса. Я был, наконец, любимец
вельможи, имел в перспективе попасть в флигель-адъютанты, в тридцать лет
пристегнул бы, наверняк, генеральские эполеты, и потому можете судить, до
чего бы я дошел в настоящем моем возрасте; но женился по страсти на девушке
бедной, хоть и прелестной, в которой, кажется, соединены все достоинства
женские, и сразу же должен был оставить Петербург, бросить всякого рода
служебную карьеру и на всю жизнь закабалиться в деревне.
- Вы, однако, князь, в вашей семейной жизни не обеднели, а еще
разбогатели, - заметил Калинович.
Князь покачал головой.
- Разбогател я!.. - сказал он. - А знаете ли, мой милый друг, чего мне
это стоит? Знаете ли, что я и мое образование, которое по тому времени, в
котором я начинал жить, было не совсем заурядное, и мои способности, которые
тоже из ряда посредственных выходили, и, наконец, самое здоровье - все это я
должен был растратить в себе и сделаться прожектером, аферистом, купцом, для
того чтоб поддержать и воспитать семью, как прилично моему роду. А сколько
нравственных уступок! Сколько дел против совести! Сколько унижения и
расточенной лести перед людьми, которых бы знать никогда не хотел! И теперь,
когда все, кажется, поустроил, так чувствую, что сам уж никуда не гожусь...
Не завидуйте и не берите с меня пример; потому-то я и хочу предостеречь вас,
что знаю на себе все тяжелые и горькие последствия подобной ошибки.
- Я не так избалован жизнью, князь, - возразил Калинович, - и не так
требователен: для меня будет достаточно, если я, переселясь в Петербург,
найду там хоть мало-мальски безбедное существование.
- Даже безбедное существование вы вряд ли там найдете. Чтоб жить в
Петербурге семейному человеку, надобно... возьмем самый минимум, меньше чего
я уже вообразить не могу... надо по
об этом на основании моей пятидесятилетней опытности. Положим, что вы
женитесь на той девице, о которой мы сейчас говорили. Она прекраснейшая
девушка, и из нее, вероятно, выйдет превосходная жена, которая вас будет
любить, сочувствовать всем вашим интересам; но вы не забывайте, что должны
заниматься литературой, и тут сейчас же возникнет вопрос: где вы будете
жить; здесь ли, оставаясь смотрителем училища, или переедете в столицу?
- Вы, князь, говорите, как будто бы уж я был женат, - возразил,
усмехнувшись, Калинович.
- Ну да, - положим, что вы уж женаты, - перебил князь, - и тогда где вы
будете жить? - продолжал он, конечно, здесь, по вашим средствам... но в
таком случае, поздравляю вас, теперь вы только еще, что называется,
соскочили с университетской сковородки: у вас прекрасное направление, много
мыслей, много сведений, но, много через два - три года, вы все это
растеряете, обленитесь, опошлеете в этой глуши, мой милый юноша - поверьте
мне, и потом вздумалось бы вам съездить, например, в Петербург, в Москву,
чтоб освежить себя - и того вам сделать будет не на что: все деньжонки уйдут
на родины, крестины, на мамок, на нянек, на то, чтоб ваша жена явилась не
хуже другой одетою, чтоб квартирка была хоть сколько-нибудь прилично убрана.
Семейная жизнь - омут, бездонная кадка для денег. Я наследовал от отца, не
так, как вы, а все-таки состояние, которое могло бы меня на службе
поддержать, если б я служил до генералиссимуса. Я был, наконец, любимец
вельможи, имел в перспективе попасть в флигель-адъютанты, в тридцать лет
пристегнул бы, наверняк, генеральские эполеты, и потому можете судить, до
чего бы я дошел в настоящем моем возрасте; но женился по страсти на девушке
бедной, хоть и прелестной, в которой, кажется, соединены все достоинства
женские, и сразу же должен был оставить Петербург, бросить всякого рода
служебную карьеру и на всю жизнь закабалиться в деревне.
- Вы, однако, князь, в вашей семейной жизни не обеднели, а еще
разбогатели, - заметил Калинович.
Князь покачал головой.
- Разбогател я!.. - сказал он. - А знаете ли, мой милый друг, чего мне
это стоит? Знаете ли, что я и мое образование, которое по тому времени, в
котором я начинал жить, было не совсем заурядное, и мои способности, которые
тоже из ряда посредственных выходили, и, наконец, самое здоровье - все это я
должен был растратить в себе и сделаться прожектером, аферистом, купцом, для
того чтоб поддержать и воспитать семью, как прилично моему роду. А сколько
нравственных уступок! Сколько дел против совести! Сколько унижения и
расточенной лести перед людьми, которых бы знать никогда не хотел! И теперь,
когда все, кажется, поустроил, так чувствую, что сам уж никуда не гожусь...
Не завидуйте и не берите с меня пример; потому-то я и хочу предостеречь вас,
что знаю на себе все тяжелые и горькие последствия подобной ошибки.
- Я не так избалован жизнью, князь, - возразил Калинович, - и не так
требователен: для меня будет достаточно, если я, переселясь в Петербург,
найду там хоть мало-мальски безбедное существование.
- Даже безбедное существование вы вряд ли там найдете. Чтоб жить в
Петербурге семейному человеку, надобно... возьмем самый минимум, меньше чего
я уже вообразить не могу... надо по