ами, к которой Клементий бросился тотчас, как мы вошли, и
начал выкидывать оттуда различную дрянь, говоря: "Эк у них тут навалено! Что
это за баба необрядная, все ей не в заметку!.."
- Извините уж, батюшка, - прибавил он, обращаясь ко мне, - в чем
застали, в том и судите, не чаяли вашей милости.
Я просил его не хлопотать, а велеть, если у него есть, согреть мне
самовар.
- Как, сударь, не быть этого заведенья: не те нынче времена и не такие
здесь места, чтобы не быть... Дарья Михайловна! - крикнул он в дверь, -
поживее самовар, да приготовьте там чайник и чашки - все, как следствует, -
главная причина, перемойте почище.
- Славный у тебя дом, - сказал я.
- Живет, батюшка, по деревне.
- Сам строил или еще старик?
- Нет, уж сам выводил; лес как-то нынче не против старины: крепости и
ядрености никакой не имеет.
- А эти цветы на потолке не сам ли рисовал?
- Никак нет-с: чужие по найму мазали.
- Да ты питерщик?
- Питерщик был-с.
- А по какому мастерству?
- Да тоже вот по этой, по малярной части.
- В домах, что ли, расписывал?
- Всяко-с: и по наружности занимались и внутри отделку брали.
- То есть как же?
- Да, то есть стены и потолки по трафарету расписывали, и асторическую
живопись тоже немного маракуем.
- Все тоже по трафарету?
- Все по трафарету, нечего хвастать: от руки все как-то не доходим.
Хватались было некоторые из наших, да не выходит, по тому случаю, что мужику
против ахадемика не быть, ученья такого мы не имеем. Наше, сударь, доложу
вам, мастерство такое, что и конца ему нет: крыши, да заборы, да стены
красить - особ статья; а, например, полы под паркет выводить или там дверь и
косяки под слоновую кость отделать, - это выходит вторая статья; экипажная
часть тоже по себе, мебельное дело другого требует, а комнатная живопись
настоящая опять другое, а названье у всех одно: маляр, да и баста, а кто
дело разберет, так маляр маляру рознь - кто до чего дошел.
Понятно, что Клементий был мужик оборотливый и немного резонер, потому
что, как видно, любил обо всем порассудить и потолковать.
- Какое ремесло самое выгодное? - спросил я, желая снова вызвать его на
разговор.
- Как вам, сударь, сказать, это все в зависимости от самого человека.
Конечно, по хозяйской части, как и в купеческом деле, много и глупого
счастья бывает, а если насчет работников взять, так все едино-единственно
зависит от того, кто как ремесло в толк взял, а другая главная пружина
состоит и в том: каков ты и в поведении, особенно нонече, потому что народ
год от года стал баловатее: иной парень бывает по мастерству и не так
расторопен, да поведения смирного, так он для хозяина нужней первейшего
работника. Материалу, например, временем нужно закупить, за рабочими
присмотреть, артель там где-нибудь за глаза разделать, - он его сейчас в
эвто дело и употребит - и у нас эдакие люди рублей по семисот в лето
получают.
- Не по всем же мастерствам дается жалованье равное?
- Жалованье идет разное, про это кто говорит, только в кармане выходит
одно и то же. На что уж, кажись, по жалованью лучше кузнечного дела!
Последний работник получает четыреста, а который поискуснее и холодную там
подковку знает, так и четыреста на серебро хватит, а много ли богачей? Ни
одного! От малого до большого, что в нед
начал выкидывать оттуда различную дрянь, говоря: "Эк у них тут навалено! Что
это за баба необрядная, все ей не в заметку!.."
- Извините уж, батюшка, - прибавил он, обращаясь ко мне, - в чем
застали, в том и судите, не чаяли вашей милости.
Я просил его не хлопотать, а велеть, если у него есть, согреть мне
самовар.
- Как, сударь, не быть этого заведенья: не те нынче времена и не такие
здесь места, чтобы не быть... Дарья Михайловна! - крикнул он в дверь, -
поживее самовар, да приготовьте там чайник и чашки - все, как следствует, -
главная причина, перемойте почище.
- Славный у тебя дом, - сказал я.
- Живет, батюшка, по деревне.
- Сам строил или еще старик?
- Нет, уж сам выводил; лес как-то нынче не против старины: крепости и
ядрености никакой не имеет.
- А эти цветы на потолке не сам ли рисовал?
- Никак нет-с: чужие по найму мазали.
- Да ты питерщик?
- Питерщик был-с.
- А по какому мастерству?
- Да тоже вот по этой, по малярной части.
- В домах, что ли, расписывал?
- Всяко-с: и по наружности занимались и внутри отделку брали.
- То есть как же?
- Да, то есть стены и потолки по трафарету расписывали, и асторическую
живопись тоже немного маракуем.
- Все тоже по трафарету?
- Все по трафарету, нечего хвастать: от руки все как-то не доходим.
Хватались было некоторые из наших, да не выходит, по тому случаю, что мужику
против ахадемика не быть, ученья такого мы не имеем. Наше, сударь, доложу
вам, мастерство такое, что и конца ему нет: крыши, да заборы, да стены
красить - особ статья; а, например, полы под паркет выводить или там дверь и
косяки под слоновую кость отделать, - это выходит вторая статья; экипажная
часть тоже по себе, мебельное дело другого требует, а комнатная живопись
настоящая опять другое, а названье у всех одно: маляр, да и баста, а кто
дело разберет, так маляр маляру рознь - кто до чего дошел.
Понятно, что Клементий был мужик оборотливый и немного резонер, потому
что, как видно, любил обо всем порассудить и потолковать.
- Какое ремесло самое выгодное? - спросил я, желая снова вызвать его на
разговор.
- Как вам, сударь, сказать, это все в зависимости от самого человека.
Конечно, по хозяйской части, как и в купеческом деле, много и глупого
счастья бывает, а если насчет работников взять, так все едино-единственно
зависит от того, кто как ремесло в толк взял, а другая главная пружина
состоит и в том: каков ты и в поведении, особенно нонече, потому что народ
год от года стал баловатее: иной парень бывает по мастерству и не так
расторопен, да поведения смирного, так он для хозяина нужней первейшего
работника. Материалу, например, временем нужно закупить, за рабочими
присмотреть, артель там где-нибудь за глаза разделать, - он его сейчас в
эвто дело и употребит - и у нас эдакие люди рублей по семисот в лето
получают.
- Не по всем же мастерствам дается жалованье равное?
- Жалованье идет разное, про это кто говорит, только в кармане выходит
одно и то же. На что уж, кажись, по жалованью лучше кузнечного дела!
Последний работник получает четыреста, а который поискуснее и холодную там
подковку знает, так и четыреста на серебро хватит, а много ли богачей? Ни
одного! От малого до большого, что в нед