! В серой
поддевке, рыжая борода, тоже богач из Маслова, одним словом, очень много,
всех не перечтешь!
Дело в том, что весь тамошний народ ходит на чужую сторону, то есть в
Москву или в Петербург; а есть и такие, которые забираются и в Гельсингфорс
и даже в Одессу и промышляют там: по столярному, стекольному, слесарному
мастерству. Очень трудной работы - каменной, плотничной, кузнечной -
чухломец не любит.
Жизнь почти каждого из них проходит одним обычным порядком: приходит к
барину крестьянка - полустаруха.
- Что скажешь, Михайловна? - спрашивает тот.
- К вам, сударь, - парнишку с анофревским Веденеем Иванычем сговорила.
- А по какой это части?
- По стекольной, батюшка, части.
- Что это у вас вс„ стекольщики?.. Хоть бы кто-нибудь из вас в
колесники в Макарово отдал? А то по деревне колеса некому сделать.
- Где уж, батюшка, мне это затевать, дело вдовье, непривычное, а тут
вс„ на знакомстве-с.
- На сколько же лет?
- На пять-с лет, а по выходе от хозяина сто рублей да синий кафтан-с с
обувкой.
- Ну что же? Хорошо, с богом!
И отправляют парнишку с Веденеем Иванычем, и бегает он по Петербургу
или по Москве, с ног до головы перепачканный: щелчками да тасканьем не
обходят - нечего сказать - уму-разуму учат. Но вот прошло пять лет: парень
из ученья вышел, подрос совсем, получил от хозяина синий кафтан с обувкой и
сто рублей денег и сходит в деревню. Матка первое время, как посмотрит на
него, так и заревет от радости на всю избу, а потом идут к барину.
- Кто там? - кричит тот из кабинета.
- Афимья с своим питерцем пришла, - отвечают ему из девичьей, с
любопытством оглядывая новичка.
- А, хорошо! Войдите.
Входит питерец; волосы приглажены, кафтан подпоясан с форсом, сапоги
светятся и скрыпят, кланяется барину и кладет ему на стол рыбу, или яблоков,
или просто полтинник.
- Полно, братец, не надобно, - замечает барин.
- Пожалуйте*, - отвечает питерец, встряхнув головой.
______________
* Это значит - примите. (Прим. автора.)
- Молодец вырос, а мастерству выучился ли?
- Про себя, сударь, говорить нельзя, а все могим сделать, что от
хозяина было показано.
- Это хорошо: жениться теперь пора, да и в тягло.
Парень, слегка покраснев, улыбается.
- Не оставьте уж, батюшка, - отвечает за него мать и при этом случае
опять прослезится.
- А у кого же думаете взять? - спрашивает помещик.
- У кого ваше приказанье будет, а мы, по нашему сирочеству, никого не
обегаем, - отвечает мать.
- Какое же мое приказанье: вы знаете, я в этом случае не приказываю...
сходитесь по себе, полюбовно.
- На том благодарим, батюшка, покорно, - отвечает все мать, - коли
милость ваша будет, так у Ефья Петровича девушку желаем взять.
- У Ефья, так у Ефья, ваше дело, - только чтобы с той стороны не было
сопротивленья.
- Сопротивленья не полагаем, разговор уж об этом был.
- А тебе она нравится ли? - относится барин к парню.
- Нравится, сударь, - девушку похулить нечем, как быть следует.
И женят таким образом парня в мясоед, между рождеством и масленицей. Но
как пришел великий пост, так и начали молодого в Питер сбирать: прибрали
попутчиков, привязал он к спине котомку и пошел, а там, месяца через два, и
поотпишет что-нибудь, вроде того:
"Милостивеющая государыня мату
поддевке, рыжая борода, тоже богач из Маслова, одним словом, очень много,
всех не перечтешь!
Дело в том, что весь тамошний народ ходит на чужую сторону, то есть в
Москву или в Петербург; а есть и такие, которые забираются и в Гельсингфорс
и даже в Одессу и промышляют там: по столярному, стекольному, слесарному
мастерству. Очень трудной работы - каменной, плотничной, кузнечной -
чухломец не любит.
Жизнь почти каждого из них проходит одним обычным порядком: приходит к
барину крестьянка - полустаруха.
- Что скажешь, Михайловна? - спрашивает тот.
- К вам, сударь, - парнишку с анофревским Веденеем Иванычем сговорила.
- А по какой это части?
- По стекольной, батюшка, части.
- Что это у вас вс„ стекольщики?.. Хоть бы кто-нибудь из вас в
колесники в Макарово отдал? А то по деревне колеса некому сделать.
- Где уж, батюшка, мне это затевать, дело вдовье, непривычное, а тут
вс„ на знакомстве-с.
- На сколько же лет?
- На пять-с лет, а по выходе от хозяина сто рублей да синий кафтан-с с
обувкой.
- Ну что же? Хорошо, с богом!
И отправляют парнишку с Веденеем Иванычем, и бегает он по Петербургу
или по Москве, с ног до головы перепачканный: щелчками да тасканьем не
обходят - нечего сказать - уму-разуму учат. Но вот прошло пять лет: парень
из ученья вышел, подрос совсем, получил от хозяина синий кафтан с обувкой и
сто рублей денег и сходит в деревню. Матка первое время, как посмотрит на
него, так и заревет от радости на всю избу, а потом идут к барину.
- Кто там? - кричит тот из кабинета.
- Афимья с своим питерцем пришла, - отвечают ему из девичьей, с
любопытством оглядывая новичка.
- А, хорошо! Войдите.
Входит питерец; волосы приглажены, кафтан подпоясан с форсом, сапоги
светятся и скрыпят, кланяется барину и кладет ему на стол рыбу, или яблоков,
или просто полтинник.
- Полно, братец, не надобно, - замечает барин.
- Пожалуйте*, - отвечает питерец, встряхнув головой.
______________
* Это значит - примите. (Прим. автора.)
- Молодец вырос, а мастерству выучился ли?
- Про себя, сударь, говорить нельзя, а все могим сделать, что от
хозяина было показано.
- Это хорошо: жениться теперь пора, да и в тягло.
Парень, слегка покраснев, улыбается.
- Не оставьте уж, батюшка, - отвечает за него мать и при этом случае
опять прослезится.
- А у кого же думаете взять? - спрашивает помещик.
- У кого ваше приказанье будет, а мы, по нашему сирочеству, никого не
обегаем, - отвечает мать.
- Какое же мое приказанье: вы знаете, я в этом случае не приказываю...
сходитесь по себе, полюбовно.
- На том благодарим, батюшка, покорно, - отвечает все мать, - коли
милость ваша будет, так у Ефья Петровича девушку желаем взять.
- У Ефья, так у Ефья, ваше дело, - только чтобы с той стороны не было
сопротивленья.
- Сопротивленья не полагаем, разговор уж об этом был.
- А тебе она нравится ли? - относится барин к парню.
- Нравится, сударь, - девушку похулить нечем, как быть следует.
И женят таким образом парня в мясоед, между рождеством и масленицей. Но
как пришел великий пост, так и начали молодого в Питер сбирать: прибрали
попутчиков, привязал он к спине котомку и пошел, а там, месяца через два, и
поотпишет что-нибудь, вроде того:
"Милостивеющая государыня мату