в нее, мелкие
места обмелели еще более, обсушились, и море разделилось.
К полудню на горизонте забелелось что-то вроде туманной полосы. Это
Кавказские горы. Чем дальше, тем берег виднее, наконец, показались и "Два
брата", два огромных камня, стоящих вдали от берега и на довольно
значительной глубине.
Адмирал желал бы устроить здесь маяк; но как его укрепить от напора
волн и ветров? Мы знаем, сколько хлопотали англичане со своим Эддистонским
маяком. Вставши в параллель с каменьями, мы увидели на них целую стаю
тюленей, выстрелили из пушки ядром и не убили ни одного: все нырнули в море.
Апшеронский пролив был уже недалеко. Его образует морокой берег и
голый, пустой, низменный остров, называемый "Святым" - от могилы какого-то
благочестивого дервиша, на поклонение которой ходили некогда персияне. На
берегу, между тем, показалась башня, потом другая, третья. Кавказское
предание говорит, что это сторожевые башни, построенные Александром
Македонским (Искендером), который, между нами сказать, совсем и не бывал в
этих краях.
Вечером обогнули мы Шахову косу и вошли на Бакинский рейд, а к утру
подтянулись к пристани. "Где ж Баку?" - спросил я, выходя на палубу; мне
указали на другую сторону. Я обернулся и чуть не вскрикнул: впечатление мое
очень походило на впечатление человека, который вдруг неожиданно взглянул на
театральную сцену, где давали какой-нибудь восточный балет. Представьте себе
дугообразный морской залив, в недальнем от него расстоянии крепость, над
которой идут, возвышаясь по берегу, белые, без крыш, вроде саклей, домики и,
образуя как бы пирамиду, коронуются ханским дворцом с высоким минаретом. Ко
всему этому прибавьте благораствореннейший воздух, которым где-либо дышат
смертные, воздух, которым грудь не надышится. Сначала я думал, что это
личное мое ощущение, но оказалось, что и другие то же самое чувствуют: сухой
и горный притекает он с берега и здесь увлажняется и смягчается морем и
пропитывается нефтяными газами. "Душа наша", - называют персияне Баку за ее
климат. Для наших астрабадских крейсеров{510} она служит лечебницей: часто
болезненные и изнуренные лихорадкой приезжают они из Астрабада{510} в Баку и
в неделю поправляются.
Баку, некогда столица ханства, присоединена была к России в первый раз
при императоре Петре I генерал-майором Матюшкиным, которому она после осады
сдалась на дискрессию; но по ганджинскому миру снова поступила во власть
Персии и управлялась ее наместниками, или, скорей, особыми ханами: первым из
них был Надир, потом Мирза-Мухаммед-хан, потом сын Мухаммеда
Мелик-Мухаммед-хан, еще Мирза-Мухалик, сын Мелика, у которого отнял престол
дядя Мухаммед-Кули-хан, и, наконец, последним бакинским ханом был
Хюссейн-Кули-хан, присягнувший на подданство России, а между тем сносившийся
с Персией и теснивший нашу торговлю. Для усмирения его послана была эскадра
с войском, под командою генерал-майора Завалишина; Баку была осаждена, но
безуспешно. Князь Цицианов, тогдашний главнокомандующий кавказскою армиею,
после этой неудачи пошел сам. Хюссейн-Кули-хан вызвал его на свидание у
городской стены, будто бы для переговоров о сдаче. Главнокомандующий выехал
- и был изменнически убит. Хюссейн-Кули-хан бежал после того в Персию, и
Баку сдалась генералу Бурлакову без сопротивления: с тех пор она осталась
навсегда в
места обмелели еще более, обсушились, и море разделилось.
К полудню на горизонте забелелось что-то вроде туманной полосы. Это
Кавказские горы. Чем дальше, тем берег виднее, наконец, показались и "Два
брата", два огромных камня, стоящих вдали от берега и на довольно
значительной глубине.
Адмирал желал бы устроить здесь маяк; но как его укрепить от напора
волн и ветров? Мы знаем, сколько хлопотали англичане со своим Эддистонским
маяком. Вставши в параллель с каменьями, мы увидели на них целую стаю
тюленей, выстрелили из пушки ядром и не убили ни одного: все нырнули в море.
Апшеронский пролив был уже недалеко. Его образует морокой берег и
голый, пустой, низменный остров, называемый "Святым" - от могилы какого-то
благочестивого дервиша, на поклонение которой ходили некогда персияне. На
берегу, между тем, показалась башня, потом другая, третья. Кавказское
предание говорит, что это сторожевые башни, построенные Александром
Македонским (Искендером), который, между нами сказать, совсем и не бывал в
этих краях.
Вечером обогнули мы Шахову косу и вошли на Бакинский рейд, а к утру
подтянулись к пристани. "Где ж Баку?" - спросил я, выходя на палубу; мне
указали на другую сторону. Я обернулся и чуть не вскрикнул: впечатление мое
очень походило на впечатление человека, который вдруг неожиданно взглянул на
театральную сцену, где давали какой-нибудь восточный балет. Представьте себе
дугообразный морской залив, в недальнем от него расстоянии крепость, над
которой идут, возвышаясь по берегу, белые, без крыш, вроде саклей, домики и,
образуя как бы пирамиду, коронуются ханским дворцом с высоким минаретом. Ко
всему этому прибавьте благораствореннейший воздух, которым где-либо дышат
смертные, воздух, которым грудь не надышится. Сначала я думал, что это
личное мое ощущение, но оказалось, что и другие то же самое чувствуют: сухой
и горный притекает он с берега и здесь увлажняется и смягчается морем и
пропитывается нефтяными газами. "Душа наша", - называют персияне Баку за ее
климат. Для наших астрабадских крейсеров{510} она служит лечебницей: часто
болезненные и изнуренные лихорадкой приезжают они из Астрабада{510} в Баку и
в неделю поправляются.
Баку, некогда столица ханства, присоединена была к России в первый раз
при императоре Петре I генерал-майором Матюшкиным, которому она после осады
сдалась на дискрессию; но по ганджинскому миру снова поступила во власть
Персии и управлялась ее наместниками, или, скорей, особыми ханами: первым из
них был Надир, потом Мирза-Мухаммед-хан, потом сын Мухаммеда
Мелик-Мухаммед-хан, еще Мирза-Мухалик, сын Мелика, у которого отнял престол
дядя Мухаммед-Кули-хан, и, наконец, последним бакинским ханом был
Хюссейн-Кули-хан, присягнувший на подданство России, а между тем сносившийся
с Персией и теснивший нашу торговлю. Для усмирения его послана была эскадра
с войском, под командою генерал-майора Завалишина; Баку была осаждена, но
безуспешно. Князь Цицианов, тогдашний главнокомандующий кавказскою армиею,
после этой неудачи пошел сам. Хюссейн-Кули-хан вызвал его на свидание у
городской стены, будто бы для переговоров о сдаче. Главнокомандующий выехал
- и был изменнически убит. Хюссейн-Кули-хан бежал после того в Персию, и
Баку сдалась генералу Бурлакову без сопротивления: с тех пор она осталась
навсегда в