ью виднелся четырехбугорный маяк, место для которого будто бы выбрано
было еще Петром Великим, а там уж и море, настоящее море; но дальше мы не
пошли: дул свежий ветер, и пароход не в состоянии был выгрести.
Проснувшись на другой день поутру, я по стуку машины догадался, что мы
идем, поспешил одеться и вышел на палубу. Надо мной было небо, а кругом
вода. Приятное и вместе с тем какое-то боязливое чувство овладело мною: на
телеграфах, на железной дороге, на пароходах как-то невольно начинаешь
больше уважать человека, больше верить в силу его разума, видя, как он почти
с волшебной силой пробегает пространства, на враждебной ему среде строит
себе дом, заставляет этот дом слушаться руля, воспользовался ветром, изобрел
компас и, наконец, приложил новый двигатель - пар; но, с другой стороны,
сильна и неразумная стихия; новичков обыкновенно пугают качкой, и это еще,
говорят, ничего, но бывает шторм: руль сломан, компас бесполезен, пар
бессилен. При этой мысли мне невольно захотелось увидеть хоть бы где-нибудь
вдали землю.
- Будут ли на нашем пути острова? - спросил я штурманского офицера.
- Не скоро; ближе всех Тюлений остров, да и тот вряд ли увидим, -
отвечал он.
"На землю, стало быть, рассчитывать нечего", - подумал я. Между тем
задул небольшой ветерок, нанеслись облака, и стал накрапывать дождик.
- Непогодь делается, - сказал я простодушно капитану.
- Какая непогодь? - спросил он.
- А ветер и дождик, - отвечал я.
- Это хорошо, зыбь скорей уляжется, - объяснил он мне.
У моряков на все свой расчет.
Тюленьего острова мы действительно не видали, но зато видели целый
косяк тюленей; там и сям стали показываться на море одно, два, более
двадцати черных пятен: вынырнут, поиграют и скроются, а потом опять
вынырнут. Хоть все это не очень любопытно и живописно, однако среди морской
пустыни нас заняло на целый час.
К вечеру на другой день мы подошли к острову Чечень; но было уже темно,
так что я едва рассмотрел что-то зеленеющее вдали.
- Вот мы теперь в настоящем море, - сказал мне поутру адмирал.
- А там? - спросил я, указывая назад.
- Там лужа, мелко, а здесь глубоко.
- Глубоко?
- Да, совсем дна нет, нельзя смерить, - отвечал адмирал.
"Мало, что я в море, да еще в бездонном", - подумал я и невольно
посмотрел на ровно идущие одна за другой волны, которые как будто бы похожи
на речные, только шире разливаются и совершенно аквамаринового цвета, - а
там, внизу, под водою, - продолжал я рассуждать сам с собой, - поглощены,
может быть, горы, леса, города. - Предположение, что море Каспийское некогда
было соединено с морем Черным, не имеет в настоящее время никакого сомнения.
Начиная от Кубани, через всю землю Войска Донского и поднимаясь вплоть до
Каспия, можно проследить одни и те же породы раковин, одинакового свойства
наносный грунт, всюду раскиданы соленые озера, озерки, ясно
свидетельствующие, что некогда все это пространство было морским дном. Но
куда девалась вода? Испарения тут недостаточно. Я говорил об этом любопытном
факте с Бэром. Он полагает, что Каспийское море в соединении с Черным
занимало только северную часть свою, но последовавшим действием
вулканических сил подняты восточные Кавказские горы, и образовалась
пропасть, составляющая ныне южную часть Каспия; вода хлынула
было еще Петром Великим, а там уж и море, настоящее море; но дальше мы не
пошли: дул свежий ветер, и пароход не в состоянии был выгрести.
Проснувшись на другой день поутру, я по стуку машины догадался, что мы
идем, поспешил одеться и вышел на палубу. Надо мной было небо, а кругом
вода. Приятное и вместе с тем какое-то боязливое чувство овладело мною: на
телеграфах, на железной дороге, на пароходах как-то невольно начинаешь
больше уважать человека, больше верить в силу его разума, видя, как он почти
с волшебной силой пробегает пространства, на враждебной ему среде строит
себе дом, заставляет этот дом слушаться руля, воспользовался ветром, изобрел
компас и, наконец, приложил новый двигатель - пар; но, с другой стороны,
сильна и неразумная стихия; новичков обыкновенно пугают качкой, и это еще,
говорят, ничего, но бывает шторм: руль сломан, компас бесполезен, пар
бессилен. При этой мысли мне невольно захотелось увидеть хоть бы где-нибудь
вдали землю.
- Будут ли на нашем пути острова? - спросил я штурманского офицера.
- Не скоро; ближе всех Тюлений остров, да и тот вряд ли увидим, -
отвечал он.
"На землю, стало быть, рассчитывать нечего", - подумал я. Между тем
задул небольшой ветерок, нанеслись облака, и стал накрапывать дождик.
- Непогодь делается, - сказал я простодушно капитану.
- Какая непогодь? - спросил он.
- А ветер и дождик, - отвечал я.
- Это хорошо, зыбь скорей уляжется, - объяснил он мне.
У моряков на все свой расчет.
Тюленьего острова мы действительно не видали, но зато видели целый
косяк тюленей; там и сям стали показываться на море одно, два, более
двадцати черных пятен: вынырнут, поиграют и скроются, а потом опять
вынырнут. Хоть все это не очень любопытно и живописно, однако среди морской
пустыни нас заняло на целый час.
К вечеру на другой день мы подошли к острову Чечень; но было уже темно,
так что я едва рассмотрел что-то зеленеющее вдали.
- Вот мы теперь в настоящем море, - сказал мне поутру адмирал.
- А там? - спросил я, указывая назад.
- Там лужа, мелко, а здесь глубоко.
- Глубоко?
- Да, совсем дна нет, нельзя смерить, - отвечал адмирал.
"Мало, что я в море, да еще в бездонном", - подумал я и невольно
посмотрел на ровно идущие одна за другой волны, которые как будто бы похожи
на речные, только шире разливаются и совершенно аквамаринового цвета, - а
там, внизу, под водою, - продолжал я рассуждать сам с собой, - поглощены,
может быть, горы, леса, города. - Предположение, что море Каспийское некогда
было соединено с морем Черным, не имеет в настоящее время никакого сомнения.
Начиная от Кубани, через всю землю Войска Донского и поднимаясь вплоть до
Каспия, можно проследить одни и те же породы раковин, одинакового свойства
наносный грунт, всюду раскиданы соленые озера, озерки, ясно
свидетельствующие, что некогда все это пространство было морским дном. Но
куда девалась вода? Испарения тут недостаточно. Я говорил об этом любопытном
факте с Бэром. Он полагает, что Каспийское море в соединении с Черным
занимало только северную часть свою, но последовавшим действием
вулканических сил подняты восточные Кавказские горы, и образовалась
пропасть, составляющая ныне южную часть Каспия; вода хлынула