которая теперь стоит довольно далеко на берегу;
всего, кажется, вероятнее объяснить это явление присутствием в огромном
количестве нефтяного газа по всему Бакинскому полуострову, который
заставляет предполагать пустые пространства в самом материке: очень может
быть, что над одной из этих подземных пустот берег обрушился и с
находившимся на нем зданием опустился на дно морское; но в таком случае
трудно понять, каким образом при провале каменное строение могло так цельно
сохраниться.
От Караван-сарая мы отправились дальше. Темнело. Море слегка колебалось
и вместе с небосклоном более и более тускнело, как бы подергиваясь матовыми
черноватыми пеленами. Верст через шесть нас вдруг обдал сильный запах нефти,
и мы рассмотрели, что море невдалеке от нас слегка пенилось и шипело.
Подъехав к этому месту, мы бросили зажженную пеньку; вспыхнуло ярко-светлое
пламя и разлилось на большое пространство*.
______________
* Здесь отделяется углеводородный газ, как продукт нефти. (Прим.
автора.).
На другой день приехал шемахинский губернатор для совещания с адмиралом
по случаю устройства порта и пригласил нас съездить на так называемые
индийские огни. Близ селения Суруханы почва до того пропитана нефтью и
углеводородным газом, что стоит на каком угодно месте раскопать немного
землю, приложить огня - и тотчас появится пламя, которое не угаснет до тех
пор, пока его не задует ветер. На месте этом существует монастырь, обитаемый
огнепоклонниками. Несколько лет тому назад некто индийский купец
Собра-Магундас, откупщик сальянских рыбных промыслов, покровительствовал
обители, и в ней было до восьмидесяти отшельников; но в персидскую кампанию
он разорился, обитель оскудела в средствах, братия перемерла, новые не
приходили, и теперь налицо осталось только всего двое. Самое ближайшее,
по-видимому, предположение, что монастырь устроен персидскими
огнепоклонниками (гебрами{513}); но выходит не так. Наш ориенталист Березин
в своем путешествии по Дагестану и Закавказью положительно говорит, что на
Апшеронском полуострове никогда не было собственно гебров, а всегда обитали
индусы, которых некоторые ученые, как, например, Лангле и Сузане, принимали
за гебров; исповедуемая ими религия, обряды, идолослужение, язык, родина и,
наконец, самая физиономия - все говорит об их индийском происхождении.
Персидские гебры, с которыми г.Березин имел случай познакомиться в Тегеране,
не имеют ничего общего с индусами апшеронскими, и на вопрос его о бакинских
неугасаемых огнях отвечали отрицательно и даже с любопытством спрашивали:
"Что это у вас там за атешгар? Нам и дела нет до него. Огонь мы уважаем, как
начало, но никакого почтения к бакинскому атешгару не питаем".
Часов в пять вечера мы отправились на огни в трех экипажах; впереди нас
скакали казаки, а сзади конвоировали комендант и несколько морских офицеров
верхами. Дорога шла довольно ровная, и я с любопытством оглядывал
окрестности; последнее время я видел то великолепный Невский проспект, то
холодные, но прелестные и сотни тысяч стоящие дачи на Крестовском, на
Елагином, то Неву с ее пароходами, то мертвые приволжские степи, то грязные
улицы Астрахани; но вот, наконец, передо мной старые знакомые - хлебные
поля, и какие поля! Земля здешняя удобрения не знает, пашут ее, едва
поднимая верхний
всего, кажется, вероятнее объяснить это явление присутствием в огромном
количестве нефтяного газа по всему Бакинскому полуострову, который
заставляет предполагать пустые пространства в самом материке: очень может
быть, что над одной из этих подземных пустот берег обрушился и с
находившимся на нем зданием опустился на дно морское; но в таком случае
трудно понять, каким образом при провале каменное строение могло так цельно
сохраниться.
От Караван-сарая мы отправились дальше. Темнело. Море слегка колебалось
и вместе с небосклоном более и более тускнело, как бы подергиваясь матовыми
черноватыми пеленами. Верст через шесть нас вдруг обдал сильный запах нефти,
и мы рассмотрели, что море невдалеке от нас слегка пенилось и шипело.
Подъехав к этому месту, мы бросили зажженную пеньку; вспыхнуло ярко-светлое
пламя и разлилось на большое пространство*.
______________
* Здесь отделяется углеводородный газ, как продукт нефти. (Прим.
автора.).
На другой день приехал шемахинский губернатор для совещания с адмиралом
по случаю устройства порта и пригласил нас съездить на так называемые
индийские огни. Близ селения Суруханы почва до того пропитана нефтью и
углеводородным газом, что стоит на каком угодно месте раскопать немного
землю, приложить огня - и тотчас появится пламя, которое не угаснет до тех
пор, пока его не задует ветер. На месте этом существует монастырь, обитаемый
огнепоклонниками. Несколько лет тому назад некто индийский купец
Собра-Магундас, откупщик сальянских рыбных промыслов, покровительствовал
обители, и в ней было до восьмидесяти отшельников; но в персидскую кампанию
он разорился, обитель оскудела в средствах, братия перемерла, новые не
приходили, и теперь налицо осталось только всего двое. Самое ближайшее,
по-видимому, предположение, что монастырь устроен персидскими
огнепоклонниками (гебрами{513}); но выходит не так. Наш ориенталист Березин
в своем путешествии по Дагестану и Закавказью положительно говорит, что на
Апшеронском полуострове никогда не было собственно гебров, а всегда обитали
индусы, которых некоторые ученые, как, например, Лангле и Сузане, принимали
за гебров; исповедуемая ими религия, обряды, идолослужение, язык, родина и,
наконец, самая физиономия - все говорит об их индийском происхождении.
Персидские гебры, с которыми г.Березин имел случай познакомиться в Тегеране,
не имеют ничего общего с индусами апшеронскими, и на вопрос его о бакинских
неугасаемых огнях отвечали отрицательно и даже с любопытством спрашивали:
"Что это у вас там за атешгар? Нам и дела нет до него. Огонь мы уважаем, как
начало, но никакого почтения к бакинскому атешгару не питаем".
Часов в пять вечера мы отправились на огни в трех экипажах; впереди нас
скакали казаки, а сзади конвоировали комендант и несколько морских офицеров
верхами. Дорога шла довольно ровная, и я с любопытством оглядывал
окрестности; последнее время я видел то великолепный Невский проспект, то
холодные, но прелестные и сотни тысяч стоящие дачи на Крестовском, на
Елагином, то Неву с ее пароходами, то мертвые приволжские степи, то грязные
улицы Астрахани; но вот, наконец, передо мной старые знакомые - хлебные
поля, и какие поля! Земля здешняя удобрения не знает, пашут ее, едва
поднимая верхний