чнем с того, что покорил Астрахань и вознес над ней главу свою
царь Иван Васильевич при астраханском хане Этмурчее. Этмурчей, а по-татарски
Джан-Турчей, прислал в Москву посланником князя Ишима с просьбою к царю -
принять его под свое покровительство. Царь, приняв посла милостиво,
согласился на его прошение и на другой год отослал его обратно к Этмурчею
вместе с своим посланником Себастианом, которому наказано было разведать и
привести весь народ по их вере к шерти (присяге).
Между тем прибыли в Москву послы из Нагаи от Измаил-Мурзы и других
татарских князей с жалобой к царю на несправедливости Этмурчея, прося его о
помощи и обещаясь служить ему не щадя живота. Отношения, как видите, не
совсем искренние. Пронырливый хан как будто бы добровольно отдает себя во
владение, а в сущности для того, чтобы удобнее теснить других татарских
князьков; а царь, с своей стороны, тоже как будто бы обещает только
покровительство, но в то же время принимает милостиво жалобы на Этмурчея и
посылает к нему посла приводить народ к присяге. Дело разрешилось тем, что
хан ограбил нашего посла, и возгорелась война... Но здесь я лучше буду
продолжать по возможности подлинными словами единственного письменного
сказания о покорении Астрахани, напечатанного Рычковым в 1774 году, которое,
мне кажется, своим тоном яснее и нагляднее, чем мои передаточные речи,
представит читателю столь отдаленную эпоху.
"И он, Великий Государь, царь Иван Васильевич, - говорит сказание, - не
стерпя своей обиды и от нагайских мурз не презрев к себе челобитья, изволил
послать на Астрахань на Этмурчея царя с орды его Дербишь-Алея царя
Касимовского и с ним воевод своих князя Юрия Ивановича Пронского-Шемякина с
товарищами, разверстав их на три полка. И указал Великий Государь быть
большому полку воеводою князю Юрию Ивановичу Пронскому да Михайлу Головнину,
да в том же полку приказал Великий Князь Государь идти князю Александру
Ивановичу Святыне. В среднем полку идти постельничему своему Игнатию
Михайлову сыну Вишнякову, да Ширяю Кобякову-Вяземскому. В третьем полку -
Степану Григорьевичу Барятинскому да Андрею Булгакову и с ним другим
воеводам и детям боярским из разных городов, атаманам и казакам Федору
Павлову с товарищи и всяких чинов людям.
"Поехали воеводы Волгою рекою в больших судах и, приехав на переволоку,
что к Дону, отпустили наперед себя князя Александра Вяземского да Данилу
Лучкова и с ним детей боярских, атаманов и казаков, Федора Павлова с
товарищи для языков, которым повстречались астраханские татары выше Черного
острова и они ушли было в ширях (в лодках); но их, нагнав, всех побили,
только начального их Сяймыша с небольшими людьми, поймав, живых отослали к
воеводе князю Юрию Ивановичу Пронскому, и те языки в допросах сказали:
послал-де нас из Астрахани Янгурчей князь от себя проведати от Астрахани на
пять верст и осмотреть людей, а в городе-де Астрахани людей немного, все
стоят по островам и своим улусам, а царь-де Янгурчей стоит на Цареве
протоке. Воеводы, по тем речам, выбрав князя Данилу Кандаурова, князя
Тимофея Кропоткина да Григорья Жолобова и Данилу Сулкова, и с ними дворян и
детей боярских и всяких чинов людей, послали в прибавку к князю Вяземскому и
велели им идти на стан, где стоял Янгурчей царь; а сами воеводы пошли ко
граду Астрахани. Тог
царь Иван Васильевич при астраханском хане Этмурчее. Этмурчей, а по-татарски
Джан-Турчей, прислал в Москву посланником князя Ишима с просьбою к царю -
принять его под свое покровительство. Царь, приняв посла милостиво,
согласился на его прошение и на другой год отослал его обратно к Этмурчею
вместе с своим посланником Себастианом, которому наказано было разведать и
привести весь народ по их вере к шерти (присяге).
Между тем прибыли в Москву послы из Нагаи от Измаил-Мурзы и других
татарских князей с жалобой к царю на несправедливости Этмурчея, прося его о
помощи и обещаясь служить ему не щадя живота. Отношения, как видите, не
совсем искренние. Пронырливый хан как будто бы добровольно отдает себя во
владение, а в сущности для того, чтобы удобнее теснить других татарских
князьков; а царь, с своей стороны, тоже как будто бы обещает только
покровительство, но в то же время принимает милостиво жалобы на Этмурчея и
посылает к нему посла приводить народ к присяге. Дело разрешилось тем, что
хан ограбил нашего посла, и возгорелась война... Но здесь я лучше буду
продолжать по возможности подлинными словами единственного письменного
сказания о покорении Астрахани, напечатанного Рычковым в 1774 году, которое,
мне кажется, своим тоном яснее и нагляднее, чем мои передаточные речи,
представит читателю столь отдаленную эпоху.
"И он, Великий Государь, царь Иван Васильевич, - говорит сказание, - не
стерпя своей обиды и от нагайских мурз не презрев к себе челобитья, изволил
послать на Астрахань на Этмурчея царя с орды его Дербишь-Алея царя
Касимовского и с ним воевод своих князя Юрия Ивановича Пронского-Шемякина с
товарищами, разверстав их на три полка. И указал Великий Государь быть
большому полку воеводою князю Юрию Ивановичу Пронскому да Михайлу Головнину,
да в том же полку приказал Великий Князь Государь идти князю Александру
Ивановичу Святыне. В среднем полку идти постельничему своему Игнатию
Михайлову сыну Вишнякову, да Ширяю Кобякову-Вяземскому. В третьем полку -
Степану Григорьевичу Барятинскому да Андрею Булгакову и с ним другим
воеводам и детям боярским из разных городов, атаманам и казакам Федору
Павлову с товарищи и всяких чинов людям.
"Поехали воеводы Волгою рекою в больших судах и, приехав на переволоку,
что к Дону, отпустили наперед себя князя Александра Вяземского да Данилу
Лучкова и с ним детей боярских, атаманов и казаков, Федора Павлова с
товарищи для языков, которым повстречались астраханские татары выше Черного
острова и они ушли было в ширях (в лодках); но их, нагнав, всех побили,
только начального их Сяймыша с небольшими людьми, поймав, живых отослали к
воеводе князю Юрию Ивановичу Пронскому, и те языки в допросах сказали:
послал-де нас из Астрахани Янгурчей князь от себя проведати от Астрахани на
пять верст и осмотреть людей, а в городе-де Астрахани людей немного, все
стоят по островам и своим улусам, а царь-де Янгурчей стоит на Цареве
протоке. Воеводы, по тем речам, выбрав князя Данилу Кандаурова, князя
Тимофея Кропоткина да Григорья Жолобова и Данилу Сулкова, и с ними дворян и
детей боярских и всяких чинов людей, послали в прибавку к князю Вяземскому и
велели им идти на стан, где стоял Янгурчей царь; а сами воеводы пошли ко
граду Астрахани. Тог