ровождаю к вам в двух экземплярах, из каковых один
убедительнейше прошу переслать П.В.Анненкову, чего сам не делаю, потому что
не знаю, где он пребывает, и напишите ему, пожалуйста, чтобы он хоть двумя
строчками уведомил меня о своем местожительстве. Пьеса моя напечатана в
маленькой газетке, потому что "Русский Вестник" не принял ее по негодности,
и, таким образом, у меня прервалась связь и с последним толстым журналом,
которой меня печатал, и я отныне остаюсь без приюта среди многолюдной
площади, именуемой Русская литература.
Пьеса, между тем, была уже поставлена на сцене в Москве и имела и имеет
большой успех. Нелепости спиритизма, продажная и глупая печать, фальшивые
телеграммы, безденежные векселя, видно, слишком уже намерзили в глазах
публики, так что меня неоднократно и с громкими рукоплесканьями вызывают и
затем словесно благодарят, что я всех сих гадин хоть на сцене, по крайней
мере, казню, так как, к сожаленью, прокурорский надзор и суд не до многих
еще из них находят юридическую возможность добраться. Да хранит вас бог.
Напишите об себе хоть несколько слов. Дружески жму вашу руку Писемский.
Е.И.БЛАРАМБЕРГ
Останкино, дача Чубукова
[10-11 августа 1876 г.].
Любезнейшая Елена Ивановна!
Не замедляю отвечать на ваше письмо. Прежде всего радуюсь за ваш успех
в редакции "Вестника Европы" и душевно желаю, чтобы роман ваш{590} был
скорее окончен и напечатан. Что касается до нас, то мы живем в Останкине, на
даче Чубукова; погода первоначально стояла очень жаркая, а теперь довольно
холодная. Сын наш (это, кажется, уж было без вас) защитил свою диссертацию,
удостоен звания магистра прав и факультетом избран в доценты на кафедру
гражданского процесса; дело теперь стало только за Советом, который
окончательно утверждает доцентов и который, по случаю наступившего
вакантного времени, не мог собраться.
Что касается до меня, то я по-прежнему ничего не делаю и не могу ничего
делать, кроме маленьких хлопот и дрязг по дому. Ипохондрическое настроение
владеет мною вполне: ко всякой умственной работе полнейшее отвращение, к
письменному столу подойти нет сил.
Тургенев проезжал через Москву, был у нас на даче; совершенно здоров и,
по-видимому, в очень хорошем настроении духа.
Письмо это я пишу рукой жены, потому что моих каракуль вы, вероятно, и
не разберете. Все мы вам кланяемся и желаем вам одновременно и трудиться и
веселиться. Дружески пожимая вашу руку, остаюсь преданный вам.
Писемский.
Н.В.САВИЦКОЙ-БАТЕЗАТУЛ
[16 октября 1876 г., Москва].
Посылаю вам, милейшая Надежда Владимировна, письмо к Майкову{591},
каковое вы можете прочесть и затем уже запечатать. Душевно желаю, чтобы он
пособил исполниться вашему желанию. Сегодня, кажется, уехала из Москвы
актриса Стрепетова играть в Художественном клубе, именно: Лизавету в
"Горькой судьбине"; но вам вряд ли удастся ее видеть: она едет всего на один
спектакль. Остаюсь, дружески пожимая вашу руку Писемский.
1876 г.,
октября 16.
М.О.МИКЕШИНУ
убедительнейше прошу переслать П.В.Анненкову, чего сам не делаю, потому что
не знаю, где он пребывает, и напишите ему, пожалуйста, чтобы он хоть двумя
строчками уведомил меня о своем местожительстве. Пьеса моя напечатана в
маленькой газетке, потому что "Русский Вестник" не принял ее по негодности,
и, таким образом, у меня прервалась связь и с последним толстым журналом,
которой меня печатал, и я отныне остаюсь без приюта среди многолюдной
площади, именуемой Русская литература.
Пьеса, между тем, была уже поставлена на сцене в Москве и имела и имеет
большой успех. Нелепости спиритизма, продажная и глупая печать, фальшивые
телеграммы, безденежные векселя, видно, слишком уже намерзили в глазах
публики, так что меня неоднократно и с громкими рукоплесканьями вызывают и
затем словесно благодарят, что я всех сих гадин хоть на сцене, по крайней
мере, казню, так как, к сожаленью, прокурорский надзор и суд не до многих
еще из них находят юридическую возможность добраться. Да хранит вас бог.
Напишите об себе хоть несколько слов. Дружески жму вашу руку Писемский.
Е.И.БЛАРАМБЕРГ
Останкино, дача Чубукова
[10-11 августа 1876 г.].
Любезнейшая Елена Ивановна!
Не замедляю отвечать на ваше письмо. Прежде всего радуюсь за ваш успех
в редакции "Вестника Европы" и душевно желаю, чтобы роман ваш{590} был
скорее окончен и напечатан. Что касается до нас, то мы живем в Останкине, на
даче Чубукова; погода первоначально стояла очень жаркая, а теперь довольно
холодная. Сын наш (это, кажется, уж было без вас) защитил свою диссертацию,
удостоен звания магистра прав и факультетом избран в доценты на кафедру
гражданского процесса; дело теперь стало только за Советом, который
окончательно утверждает доцентов и который, по случаю наступившего
вакантного времени, не мог собраться.
Что касается до меня, то я по-прежнему ничего не делаю и не могу ничего
делать, кроме маленьких хлопот и дрязг по дому. Ипохондрическое настроение
владеет мною вполне: ко всякой умственной работе полнейшее отвращение, к
письменному столу подойти нет сил.
Тургенев проезжал через Москву, был у нас на даче; совершенно здоров и,
по-видимому, в очень хорошем настроении духа.
Письмо это я пишу рукой жены, потому что моих каракуль вы, вероятно, и
не разберете. Все мы вам кланяемся и желаем вам одновременно и трудиться и
веселиться. Дружески пожимая вашу руку, остаюсь преданный вам.
Писемский.
Н.В.САВИЦКОЙ-БАТЕЗАТУЛ
[16 октября 1876 г., Москва].
Посылаю вам, милейшая Надежда Владимировна, письмо к Майкову{591},
каковое вы можете прочесть и затем уже запечатать. Душевно желаю, чтобы он
пособил исполниться вашему желанию. Сегодня, кажется, уехала из Москвы
актриса Стрепетова играть в Художественном клубе, именно: Лизавету в
"Горькой судьбине"; но вам вряд ли удастся ее видеть: она едет всего на один
спектакль. Остаюсь, дружески пожимая вашу руку Писемский.
1876 г.,
октября 16.
М.О.МИКЕШИНУ