рческий
ссудный банк{588}, в котором у меня, как и в прочих частных банках, нет ни
гроша, но, тем не менее, я другой день в каком-то лихорадочном состоянии,
прислушиваюсь к этому общенародному бедствию. Акции этого банка все
почеркнуты и на бирже не имеют никакой цены, а сколько получат вкладчики по
билетам и текучим счетам - еще неизвестно, но говорят, что дифицит огромный.
Если есть в Берлине "Московские ведомости", то в 261 номере их, от 14
октября, ты можешь об этом прочесть очень обстоятельную статью.
Правительство, кажется, серьезно озабочено, чтобы не было в Москве общего
банкового кризиса, так как публика, под влиянием паники, пожалуй, сразу
потянет из всех банков свои вклады, и, как пишут в газетах, оно готово в
этом случае идти на помощь к банкам. Председателем лопнувшего банка был
молодой еще почти человек, некто Полянский, который, если ты помнишь, жил
рядом с нами в Останкине. Теперь он уже арестован и вместе с ним еще один
директор, фамилии которого я не знаю{589}. Прокурорский надзор начал уже
следствие. В самом банке происходят раздирающие душу сцены: плачут,
бранятся, падают в обморок - ужас, что такое!.. Да хранит тебя бог. Обнимаю
и благословляю тебя. Отец твой Писемский.
И.С.ТУРГЕНЕВУ
октября 29
1875----------Москва.
ноября 10
Мой дорогой Иван Сергеевич!
Вот, наконец, сын ко мне возвратился из-за границы, что значительно
меня успокоило, хотя физические недуги меня продолжают невыносимо мучить да
более всего меланхолическое настроение и всевозможные страхи за близких мне
людей. Над Москвою, как вы, вероятно, уже слышали и читали, разразился
страшный удар: лопнул и рухнул Коммерческий ссудный банк; открылось
безобразнейшее мошенничество, акции все ничего не стоят, да и по вкладам
вряд ли получить полную сумму. Я, разумеется, не пострадал по своему
глубочайшему презрению ко всем нашим частным и так называемым общественным
учреждениям. Куда я ни покажусь, меня все называют пророком, вспоминая 2-й
акт моей пьесы "Просвещенное время". В ссудном банке проявилось то же
самое... и мошенничество, как и в пьесе моей.
Рекомендованную мне вами девицу Блярамберг я мог рекомендовать Гатцуку
(издателю маленькой газеты). Он задал ей перевод, а именно статьи Юльана
Шмидта обо мне и об вас, которые она перевела, и перевела очень хорошо.
Статейки эти уже пошли{589}.
Вот вам все наши новости. Да даст вам бог здоровья. Остаюсь, дружески
пожимая вашу руку, преданный вам Писемский.
P.S. Где Анненков, и не можете ли вы сообщить мне его адрес?
И.С.ТУРГЕНЕВУ
[7 февраля 1876 г., Москва].
Мой дорогой Иван Сергеич!
Давным-давно я собираюсь Вам писать, но то недуги, то хлопоты
препятствовали тому. Прежде всего скажу вам, что сын мой возвратился уже
из-за границы и теперь доканчивает диссертацию об акционерных компаниях,
которую, может быть, нынешней весной и защитит. Я сам, несмотря на различные
хворости и страшнейшую ипохондрию, написал пьесу "Финансовый гений"{590},
которую и преп
ссудный банк{588}, в котором у меня, как и в прочих частных банках, нет ни
гроша, но, тем не менее, я другой день в каком-то лихорадочном состоянии,
прислушиваюсь к этому общенародному бедствию. Акции этого банка все
почеркнуты и на бирже не имеют никакой цены, а сколько получат вкладчики по
билетам и текучим счетам - еще неизвестно, но говорят, что дифицит огромный.
Если есть в Берлине "Московские ведомости", то в 261 номере их, от 14
октября, ты можешь об этом прочесть очень обстоятельную статью.
Правительство, кажется, серьезно озабочено, чтобы не было в Москве общего
банкового кризиса, так как публика, под влиянием паники, пожалуй, сразу
потянет из всех банков свои вклады, и, как пишут в газетах, оно готово в
этом случае идти на помощь к банкам. Председателем лопнувшего банка был
молодой еще почти человек, некто Полянский, который, если ты помнишь, жил
рядом с нами в Останкине. Теперь он уже арестован и вместе с ним еще один
директор, фамилии которого я не знаю{589}. Прокурорский надзор начал уже
следствие. В самом банке происходят раздирающие душу сцены: плачут,
бранятся, падают в обморок - ужас, что такое!.. Да хранит тебя бог. Обнимаю
и благословляю тебя. Отец твой Писемский.
И.С.ТУРГЕНЕВУ
октября 29
1875----------Москва.
ноября 10
Мой дорогой Иван Сергеевич!
Вот, наконец, сын ко мне возвратился из-за границы, что значительно
меня успокоило, хотя физические недуги меня продолжают невыносимо мучить да
более всего меланхолическое настроение и всевозможные страхи за близких мне
людей. Над Москвою, как вы, вероятно, уже слышали и читали, разразился
страшный удар: лопнул и рухнул Коммерческий ссудный банк; открылось
безобразнейшее мошенничество, акции все ничего не стоят, да и по вкладам
вряд ли получить полную сумму. Я, разумеется, не пострадал по своему
глубочайшему презрению ко всем нашим частным и так называемым общественным
учреждениям. Куда я ни покажусь, меня все называют пророком, вспоминая 2-й
акт моей пьесы "Просвещенное время". В ссудном банке проявилось то же
самое... и мошенничество, как и в пьесе моей.
Рекомендованную мне вами девицу Блярамберг я мог рекомендовать Гатцуку
(издателю маленькой газеты). Он задал ей перевод, а именно статьи Юльана
Шмидта обо мне и об вас, которые она перевела, и перевела очень хорошо.
Статейки эти уже пошли{589}.
Вот вам все наши новости. Да даст вам бог здоровья. Остаюсь, дружески
пожимая вашу руку, преданный вам Писемский.
P.S. Где Анненков, и не можете ли вы сообщить мне его адрес?
И.С.ТУРГЕНЕВУ
[7 февраля 1876 г., Москва].
Мой дорогой Иван Сергеич!
Давным-давно я собираюсь Вам писать, но то недуги, то хлопоты
препятствовали тому. Прежде всего скажу вам, что сын мой возвратился уже
из-за границы и теперь доканчивает диссертацию об акционерных компаниях,
которую, может быть, нынешней весной и защитит. Я сам, несмотря на различные
хворости и страшнейшую ипохондрию, написал пьесу "Финансовый гений"{590},
которую и преп