Иосаф.
Бжестовский между тем что-то переминался.
- Нам бы вас, Иосаф Иосафыч, - начал он, - следовало сегодня попросить
откушать у нас, выпить бы за ваше здоровье; но, к ужасной досаде, мы сами
сегодня дали слово обедать у одних скучнейших наших знакомых.
Эмилия посмотрела на брата.
- Помилуйте, не беспокойтесь, - отвечал Иосаф.
- Надеюсь, однако, что завтра или послезавтра мы поправим это.
Иосаф раскланялся.
- Что ж, Эмилия, подите, одевайтесь же! - прибавил Бжестовский сестре.
Та опять посмотрела на него.
- До свиданья, мой добрый друг, - сказала она, протягивая Иосафу руку,
которую тот, чтоб не открыть перед братом тайны, не осмелился на этот раз
поцеловать и только как-то таинственно взглянул на Эмилию и поспешил уйти:
его безумному счастию не было пределов!
На другой день часов еще с семи он начал хлопотать по Приказу, чтобы
все бумаги по делу Костыревой были исполнены, и когда они, при его
собственных глазах, отправлены уже были на почту, ему вдруг подали маленькую
записочку. Почувствовав от нее запах духов, Иосаф побледнел. Слишком
памятным для него почерком в ней было написано:
"Мой добрый друг! Мы решили с братом, что и я с ним еду в деревню по
моему делу. Каждую минуту буду молить об вас бога за все, что вы сделали для
меня; мы скоро будем видаться часто,
Ваша Эмилия".
Иосаф схватился за дверной косяк, чтобы не упасть. Неровными шагами он
вошел потом в присутствие и опять объявил старику члену, что он болен и не
может сидеть.
- Какой вы - а? На себя совсем не похожи стали! - говорил тот,
всматриваясь в него.
- Мне очень нехорошо-с! - отвечал Иосаф и ушел.
- Удрал и сегодня! - сказал зубоскал столоначальник 1-го стола,
показывая на него глазами.
- С похмелья, должно быть, ломает! - объяснил столоначальник 2-го
стола, человек, как видно, положительный.
- Они и этта-с не больны были, а ездили в уезд в гости, - донес было
ему сидевший в его столе Петров.
- А ты почем знаешь, узнаватель! - огрел его столоначальник.
- И мутит же только, господи, с этого винища кажинного человека! -
подхватил со вздохом столоначальник 1-го стола.
Иосаф между тем сидел уже в своей маленькой квартире. Он по крайней
мере в сотый раз перечитывал полученную им записочку и потом вдруг зарыдал,
как ребенок: тысячу смертей он легче бы вынес, чем эту разлуку с Эмилией!
XII
Я только что возвратился с одного кляузного следствия и спал крепким
сном. Вдруг меня разбудили. "Пожалуйте, говорят, к губернатору". - "Что еще
такое?" - подумал я почти с бешенством, но делать было нечего: встал. В
передней меня действительно дожидался жандарм.
- Разве губернатор еще не спит? - спросил я его.
- Никак нет, ваше благородие.
- Что же он делает?
- Гневаться изволят.
Я почесал только в голове и, велев закладывать лошадь, дал себе
решительное слово окончательно объясниться с этим господином, потому что не
проходило почти недели, чтобы мы с ним не сталкивались самым неприятным
образом.
Когда я выехал, на улицах был совершенный мрак и тишина. Жандарм ехал
за мной крупной рысью. В доме губернатора я застал огонь в одном только
кабинете его. Он ходил по нем взад и вперед в расстегн
Бжестовский между тем что-то переминался.
- Нам бы вас, Иосаф Иосафыч, - начал он, - следовало сегодня попросить
откушать у нас, выпить бы за ваше здоровье; но, к ужасной досаде, мы сами
сегодня дали слово обедать у одних скучнейших наших знакомых.
Эмилия посмотрела на брата.
- Помилуйте, не беспокойтесь, - отвечал Иосаф.
- Надеюсь, однако, что завтра или послезавтра мы поправим это.
Иосаф раскланялся.
- Что ж, Эмилия, подите, одевайтесь же! - прибавил Бжестовский сестре.
Та опять посмотрела на него.
- До свиданья, мой добрый друг, - сказала она, протягивая Иосафу руку,
которую тот, чтоб не открыть перед братом тайны, не осмелился на этот раз
поцеловать и только как-то таинственно взглянул на Эмилию и поспешил уйти:
его безумному счастию не было пределов!
На другой день часов еще с семи он начал хлопотать по Приказу, чтобы
все бумаги по делу Костыревой были исполнены, и когда они, при его
собственных глазах, отправлены уже были на почту, ему вдруг подали маленькую
записочку. Почувствовав от нее запах духов, Иосаф побледнел. Слишком
памятным для него почерком в ней было написано:
"Мой добрый друг! Мы решили с братом, что и я с ним еду в деревню по
моему делу. Каждую минуту буду молить об вас бога за все, что вы сделали для
меня; мы скоро будем видаться часто,
Ваша Эмилия".
Иосаф схватился за дверной косяк, чтобы не упасть. Неровными шагами он
вошел потом в присутствие и опять объявил старику члену, что он болен и не
может сидеть.
- Какой вы - а? На себя совсем не похожи стали! - говорил тот,
всматриваясь в него.
- Мне очень нехорошо-с! - отвечал Иосаф и ушел.
- Удрал и сегодня! - сказал зубоскал столоначальник 1-го стола,
показывая на него глазами.
- С похмелья, должно быть, ломает! - объяснил столоначальник 2-го
стола, человек, как видно, положительный.
- Они и этта-с не больны были, а ездили в уезд в гости, - донес было
ему сидевший в его столе Петров.
- А ты почем знаешь, узнаватель! - огрел его столоначальник.
- И мутит же только, господи, с этого винища кажинного человека! -
подхватил со вздохом столоначальник 1-го стола.
Иосаф между тем сидел уже в своей маленькой квартире. Он по крайней
мере в сотый раз перечитывал полученную им записочку и потом вдруг зарыдал,
как ребенок: тысячу смертей он легче бы вынес, чем эту разлуку с Эмилией!
XII
Я только что возвратился с одного кляузного следствия и спал крепким
сном. Вдруг меня разбудили. "Пожалуйте, говорят, к губернатору". - "Что еще
такое?" - подумал я почти с бешенством, но делать было нечего: встал. В
передней меня действительно дожидался жандарм.
- Разве губернатор еще не спит? - спросил я его.
- Никак нет, ваше благородие.
- Что же он делает?
- Гневаться изволят.
Я почесал только в голове и, велев закладывать лошадь, дал себе
решительное слово окончательно объясниться с этим господином, потому что не
проходило почти недели, чтобы мы с ним не сталкивались самым неприятным
образом.
Когда я выехал, на улицах был совершенный мрак и тишина. Жандарм ехал
за мной крупной рысью. В доме губернатора я застал огонь в одном только
кабинете его. Он ходил по нем взад и вперед в расстегн