колько возможно, много. По лицу Пузича быстро промелькнул какой-то оттенок
удовольствия, а Семена опять подернуло.
- Сто - много, помилуйте! Семидесяти рублев с него за глаза будет, -
произнес он с укоризною.
Пузич усмехнулся.
- Не то что об семидесяти, а и об ста рублях, Семен Яковлич,
разговаривать нечего. Этой цены малой ребенок не возьмет! - сказал он с
такой уж физиономией, как будто скорей готов был умереть, чем работать за
сто рублей.
- Полно врать, Пузич! Полно! Что язык понапрасну треплешь! - возразил
Семен, начинавший выходить из терпенья.
- Може, вы сами язык понапрасну треплете, Семен Яковлич. Здесь идет
разговор с господином, а не с мужиком: значит, понимаем, с кем и пред кем
говорим, - возразил Пузич.
- Сто рублей, больше не дам: согласен - хорошо, а нет - так можешь
убираться, - сказал я и нарочно стал заниматься своим делом.
Пузич не уходил.
- Позвольте, ваше привосходительство, - начал он, прикладывая руку к
сердцу, - так как таперича я оченно желаю, чтоб знакомство промеж нас было;
значит, полтораста серебром вы извольте положить, и то в убыток - верьте
богу.
- Больше ста не дам, убирайся! - решил я.
- Ваше высокородие, позвольте! - продолжал Пузич, еще крепче прижимая
руку к сердцу, - кому таперича свое тело не мило, а лопни, значит, мои
глаза, ваше привосходительство, ежели кто хоть копейку против меня уваженья
сделает.
- Ломается еще туда же, дура-голова! - проговорил Семен.
- Ломаться мы не ломаемся, Семен Яковлич, уж это вы сделайте такое ваше
одолжение, а, значит, дело, выходит, неподходящее.
- Неподходящее? - повторил Семен сердито. - Мало тебе, жиду, ста
рублев! Двадцать пять серебром и то лишних передано.
Пузич как будто бы не слыхал этого замечания и обратился ко мне:
- Накиньте, ваше высокопривосходительство, хоть четвертную еще;
ей-богу, безобидно будет.
Я молчал.
- Это что говорить, - продолжал Пузич, - сработать можно всяко; только
я худого слова, значит, заслужить не хочу, а желаю так, чтоб меня и
напередки знали... Може, ваше привосходительство, изволите знать по Буйскому
уезду генерала Семенова: господин, осмелюсь так, по своей глупости, сказать,
строжающий, в настоящем виде, значит... когда у него эта стройка дома была,
пятеро подрядчиков, с позволенья доложить вашему привосходительству, бегом
сбежали от него; и таперича, когда он стал требовать меня: "Что ж, думаю,
буди воля царя небесного! А я готов завсегда служить господам", ваше
привосходительство. И как перед богом, так и перед вами потаить не могу,
первые две недели все мои ребра палкой пересчитаны были; раз пять, может
статься, кровянил меня; но я, по своему чувствию, ваше привосходительство,
не то что брал в обиду, а еще в удовольствие - значит, нас, дураков,
уму-разуму учат; когда таперича мужик над тобой куражится и ломается, а от
барина всегда снести могу.
"Экая подлая натуришка!" - подумал я и молчал.
- Таперича при разделке, когда дело это было, - продолжал опять Пузич,
- генерал сейчас сделал мне отличнейшее угощенье и выкинул пятьдесят рублев
серебром лишних. "На, говорит, тебе, Пузич, за то, что нраву моему, значит,
угодил". И эти деньги мне, ваше высокопривосходительство, дороже капитала
миллионного: значит, могу служить господам.
Я все молчал. Выждав немного, Пузи
удовольствия, а Семена опять подернуло.
- Сто - много, помилуйте! Семидесяти рублев с него за глаза будет, -
произнес он с укоризною.
Пузич усмехнулся.
- Не то что об семидесяти, а и об ста рублях, Семен Яковлич,
разговаривать нечего. Этой цены малой ребенок не возьмет! - сказал он с
такой уж физиономией, как будто скорей готов был умереть, чем работать за
сто рублей.
- Полно врать, Пузич! Полно! Что язык понапрасну треплешь! - возразил
Семен, начинавший выходить из терпенья.
- Може, вы сами язык понапрасну треплете, Семен Яковлич. Здесь идет
разговор с господином, а не с мужиком: значит, понимаем, с кем и пред кем
говорим, - возразил Пузич.
- Сто рублей, больше не дам: согласен - хорошо, а нет - так можешь
убираться, - сказал я и нарочно стал заниматься своим делом.
Пузич не уходил.
- Позвольте, ваше привосходительство, - начал он, прикладывая руку к
сердцу, - так как таперича я оченно желаю, чтоб знакомство промеж нас было;
значит, полтораста серебром вы извольте положить, и то в убыток - верьте
богу.
- Больше ста не дам, убирайся! - решил я.
- Ваше высокородие, позвольте! - продолжал Пузич, еще крепче прижимая
руку к сердцу, - кому таперича свое тело не мило, а лопни, значит, мои
глаза, ваше привосходительство, ежели кто хоть копейку против меня уваженья
сделает.
- Ломается еще туда же, дура-голова! - проговорил Семен.
- Ломаться мы не ломаемся, Семен Яковлич, уж это вы сделайте такое ваше
одолжение, а, значит, дело, выходит, неподходящее.
- Неподходящее? - повторил Семен сердито. - Мало тебе, жиду, ста
рублев! Двадцать пять серебром и то лишних передано.
Пузич как будто бы не слыхал этого замечания и обратился ко мне:
- Накиньте, ваше высокопривосходительство, хоть четвертную еще;
ей-богу, безобидно будет.
Я молчал.
- Это что говорить, - продолжал Пузич, - сработать можно всяко; только
я худого слова, значит, заслужить не хочу, а желаю так, чтоб меня и
напередки знали... Може, ваше привосходительство, изволите знать по Буйскому
уезду генерала Семенова: господин, осмелюсь так, по своей глупости, сказать,
строжающий, в настоящем виде, значит... когда у него эта стройка дома была,
пятеро подрядчиков, с позволенья доложить вашему привосходительству, бегом
сбежали от него; и таперича, когда он стал требовать меня: "Что ж, думаю,
буди воля царя небесного! А я готов завсегда служить господам", ваше
привосходительство. И как перед богом, так и перед вами потаить не могу,
первые две недели все мои ребра палкой пересчитаны были; раз пять, может
статься, кровянил меня; но я, по своему чувствию, ваше привосходительство,
не то что брал в обиду, а еще в удовольствие - значит, нас, дураков,
уму-разуму учат; когда таперича мужик над тобой куражится и ломается, а от
барина всегда снести могу.
"Экая подлая натуришка!" - подумал я и молчал.
- Таперича при разделке, когда дело это было, - продолжал опять Пузич,
- генерал сейчас сделал мне отличнейшее угощенье и выкинул пятьдесят рублев
серебром лишних. "На, говорит, тебе, Пузич, за то, что нраву моему, значит,
угодил". И эти деньги мне, ваше высокопривосходительство, дороже капитала
миллионного: значит, могу служить господам.
Я все молчал. Выждав немного, Пузи