то, уйду к барину...
(Начинает искать на голбце и по лавкам платье себе.)
Ананий Яковлев. Лизавета, еще раз тебе говорю, не делай ты этого.
Бурмистр. Нечего тут, не делай. (Молодому парню.) Дай ей своего
полушубка и сапог, - до усадьбы только довести ее.
Молодой парень отвечает ему
на это только диким взглядом.
Ананий Яковлев (обращаясь к мужикам). Господа миряне! Что же это такое?
Заступитесь, хоша вы, за меня, несчастного! Примените хоша маненько к себе
теперешнее мое положенье: середь белого дня приходят и этакой срам и
поруганье чинят. (Становится на колени.) Слезно и на коленях прошу вас,
обстойте меня хоша сколько-нибудь и не доводите меня до последнего. Бог вас
наградит за то... (Кланяется общим поклоном всему миру в ноги.)
Федор Петров. Я, друг любезный, это что? Ничего: по тебе говорить
надо!.. (Лизавете.) Как же ты, мужняя жена, сходишь от мужа и как ты смеешь
то! Ты спроси, позволит ли и барин те сделать это.
Бурмистр. Позволено, коли делают. Старый черт, суется туда же.
(Молодому парню.) Говорят тебе, скорей разболокайся и давай полушубок и
сапоги.
Молодой парень. Нет у меня про это ни полушубка, ни сапогов. (Быстро
уходит.)
Бурмистр. О, дьявол, грубиян-народ! На, Лизавета, надевай мою сибирку.
(Снимает с себя сибирку.)
Лизавета. Давайте, судырь! Я в нее младенца, красавчика моего заверну,
а сама и так добегу: мне ничего. (Проворно уходит за перегородку.)
Ананий Яковлев (вскакивая и вбегая за ней). Не дам я тебе младенца!
Бурмистр. Черт, прибьет еще бабу-то!.. Свяжите его, ребята, сейчас же!
Никто из мужиков не трогается.
Голос Лизаветы. Подай младенца, подай, а то ослеплю тебя.
Голос Анания Яковлева. Ах ты, бестия, смела еще руку свою поднять на
меня. На, вот, тебе твое поганое отродье!
Раздается страшный удар
и пронзительный крик ребенка.
Голос Лизаветы. Батюшки, убил младенца-то.
Бурмистр. Согрешили грешные! Говорил вам, кажется, черти-дьяволы,
вяжите его. (Бьет по шее рябого мужика.)
Рябой мужик. Чего вязать-то?.. Давайте веревку-то... Где веревка-то?
Давыд Иванов (стаскивая с полицы веревку). На, вот те веревку-то, входи
туда!
Рябой мужик. Чего входить?.. Цапнет топором еще, пожалуй. Сунься-ко
сам.
Голос Лизаветы. Батюшки, совсем уж не дышит, вся головка раскроена!
Выборный (несмело заглянув в дверь). Ничего, значит, не цапнет: окно
высадил и убег.
Бурмистр. Караул! Бей скорей в набат и ловите его, окаянный народ!..
Что теперь барин-то с нами сделает - пропали наши головы!..
Занавес падает.
ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
Зала в доме Чеглова.
ЯВЛЕНИЕ I
Стряпчий сидит и пишет за столом. У того же стола сидит
исправник. Перед ним стоит бурмистр.
Исправник. Отвечать, конечно, что будете, отчего не остановили его и не
заарестовали.
Стряпчий. Удивительное дело это, каким образом у целой деревни один
мужик убежал!
Бурмистр. Оробели, ваше благородие, так совершенно, что оробели: я в те
поры, как он в окно-то махнул, почесть две версты за ним бежал, так он
обернется да и грозит: "Только кто, говорит, подой
(Начинает искать на голбце и по лавкам платье себе.)
Ананий Яковлев. Лизавета, еще раз тебе говорю, не делай ты этого.
Бурмистр. Нечего тут, не делай. (Молодому парню.) Дай ей своего
полушубка и сапог, - до усадьбы только довести ее.
Молодой парень отвечает ему
на это только диким взглядом.
Ананий Яковлев (обращаясь к мужикам). Господа миряне! Что же это такое?
Заступитесь, хоша вы, за меня, несчастного! Примените хоша маненько к себе
теперешнее мое положенье: середь белого дня приходят и этакой срам и
поруганье чинят. (Становится на колени.) Слезно и на коленях прошу вас,
обстойте меня хоша сколько-нибудь и не доводите меня до последнего. Бог вас
наградит за то... (Кланяется общим поклоном всему миру в ноги.)
Федор Петров. Я, друг любезный, это что? Ничего: по тебе говорить
надо!.. (Лизавете.) Как же ты, мужняя жена, сходишь от мужа и как ты смеешь
то! Ты спроси, позволит ли и барин те сделать это.
Бурмистр. Позволено, коли делают. Старый черт, суется туда же.
(Молодому парню.) Говорят тебе, скорей разболокайся и давай полушубок и
сапоги.
Молодой парень. Нет у меня про это ни полушубка, ни сапогов. (Быстро
уходит.)
Бурмистр. О, дьявол, грубиян-народ! На, Лизавета, надевай мою сибирку.
(Снимает с себя сибирку.)
Лизавета. Давайте, судырь! Я в нее младенца, красавчика моего заверну,
а сама и так добегу: мне ничего. (Проворно уходит за перегородку.)
Ананий Яковлев (вскакивая и вбегая за ней). Не дам я тебе младенца!
Бурмистр. Черт, прибьет еще бабу-то!.. Свяжите его, ребята, сейчас же!
Никто из мужиков не трогается.
Голос Лизаветы. Подай младенца, подай, а то ослеплю тебя.
Голос Анания Яковлева. Ах ты, бестия, смела еще руку свою поднять на
меня. На, вот, тебе твое поганое отродье!
Раздается страшный удар
и пронзительный крик ребенка.
Голос Лизаветы. Батюшки, убил младенца-то.
Бурмистр. Согрешили грешные! Говорил вам, кажется, черти-дьяволы,
вяжите его. (Бьет по шее рябого мужика.)
Рябой мужик. Чего вязать-то?.. Давайте веревку-то... Где веревка-то?
Давыд Иванов (стаскивая с полицы веревку). На, вот те веревку-то, входи
туда!
Рябой мужик. Чего входить?.. Цапнет топором еще, пожалуй. Сунься-ко
сам.
Голос Лизаветы. Батюшки, совсем уж не дышит, вся головка раскроена!
Выборный (несмело заглянув в дверь). Ничего, значит, не цапнет: окно
высадил и убег.
Бурмистр. Караул! Бей скорей в набат и ловите его, окаянный народ!..
Что теперь барин-то с нами сделает - пропали наши головы!..
Занавес падает.
ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
Зала в доме Чеглова.
ЯВЛЕНИЕ I
Стряпчий сидит и пишет за столом. У того же стола сидит
исправник. Перед ним стоит бурмистр.
Исправник. Отвечать, конечно, что будете, отчего не остановили его и не
заарестовали.
Стряпчий. Удивительное дело это, каким образом у целой деревни один
мужик убежал!
Бурмистр. Оробели, ваше благородие, так совершенно, что оробели: я в те
поры, как он в окно-то махнул, почесть две версты за ним бежал, так он
обернется да и грозит: "Только кто, говорит, подой