слов моих бранных она не слушает, бить мне ее силушки не
хватает, значит, и осталось одно: послать ее к черту-дьяволу.
Лизавета (простонав). Проклинайте больше, проклинайте!
Матрена. Али не прокляну, чтобы провалиться тебе, дьяволице, в
тартары-тартаринские, на муки веченские, вот тебе мое материнское слово!
Ананий Яковлев. Перестаньте, полноте тут с вашей пустой болтовней.
Матрена. Батюшко! Вывела уж она меня из всего моего терпения.
ЯВЛЕНИЕ V
Работница (заглядывая в дверь). Ананий Яковлич! Бурмистр тамотка
пришел: спрашивает тебя и Лизавету Ивановну.
Ананий Яковлев. Как Лизавету Ивановну?.. Подь сюда, взойди.
Работница (не входя). Да больно, батюшко, я необрядна: спрашивает...
Таково много мужичья с ним привалило.
Ананий Яковлев. Это еще что за выдумки ихние?.. (Матрене.) Погляди, что
там такое?
Матрена и работница уходят.
Ананий Яковлев (жене). Ежели, теперича, разбойник этот ворвется сюда, и
вы слово при нем промолвите, я жив с вами, Лизавета, не расстанусь.
ЯВЛЕНИЕ VI
Те же и бурмистр.
Бурмистр. Ананий Яковлев дома?
Ананий Яковлев. Был да весь вышел... Что те надо?
Бурмистр (входя.) Надо нам!.. (Обращаясь к дверям.) Входите, братцы!
Выборный, входи!
Выборный входит.
Федор Петрович, входи, батюшко! Матвей!.. Кирило!.. Проваливайте, кто
там еще есть...
Входят Федор Петров,
кривой мужик, рябой мужик,
молодой парень и Давыд Иванов.
(Обращаясь к Ананью Яковлеву). Я еще вчерасятко тебя на сходку звал, ты
не пришел!.. Сегодня бабенка Спиридоньевна прибегала к нам и новые известия
об тебе дала... Значит, я сам к тебе с миром на дом пришел.
Ананий Яковлев. Милости просим... Понравится ли только вам угощенье
мое, не знаю.
Бурмистр. Прозубоскалишься, погоди маненько... (Обращаясь к мужикам.)
Я, теперича, господа мужички почтенные, позвал вас сюда, так как мне тоже
одному с этим человеком делать нечего; на ваш, значит, суд и расправу предаю
его, так вы то и заведомо свое имейте!
Федор Петров (опираясь на клюку и шамкая). Заведомо нам, Калистрат
Григорьич, неча тут иметь, коли мы теперь ничего того не знаем, за што и про
што привел ты нас сюда.
Бурмистр. А за то ты, старичок почтенный, приведен сюда, что мы вот,
теперича, с тобой третьим господам служим; всего тоже видали на своем веку:
у покойного, царство небесное, Алексея Григорьича, хоть бы насчет того же
женского полу, всего бывало... И в твоем семействе немало происходило
этого... не забыл еще, может, чай того.
Федор Петров (обидясь). Чтой-то, помилуй, каким ты меня, старого
человека, словом попрекаешь... Оставь меня, пожалуйста, прошу о том.
Бурмистр. Не попрекают тебя, а что хошь бы тот же выборный... не потаит
того: жена не жена, а все тоже близкий человек... сестра... Известно тоже, в
каком в последние годы барина положеньи при нем была.
Выборный (тоненькой фистулой). Я, помилуйте, судырь, как, значит,
совершенно все жил в Питере, как же, теперича, мог, значит, знать, какие там
положенья есть?.. А хоша бы и теперича, как привязан, значит, стал в свою
должность, тоже ничего не знаю ни про себя, ни про других к
хватает, значит, и осталось одно: послать ее к черту-дьяволу.
Лизавета (простонав). Проклинайте больше, проклинайте!
Матрена. Али не прокляну, чтобы провалиться тебе, дьяволице, в
тартары-тартаринские, на муки веченские, вот тебе мое материнское слово!
Ананий Яковлев. Перестаньте, полноте тут с вашей пустой болтовней.
Матрена. Батюшко! Вывела уж она меня из всего моего терпения.
ЯВЛЕНИЕ V
Работница (заглядывая в дверь). Ананий Яковлич! Бурмистр тамотка
пришел: спрашивает тебя и Лизавету Ивановну.
Ананий Яковлев. Как Лизавету Ивановну?.. Подь сюда, взойди.
Работница (не входя). Да больно, батюшко, я необрядна: спрашивает...
Таково много мужичья с ним привалило.
Ананий Яковлев. Это еще что за выдумки ихние?.. (Матрене.) Погляди, что
там такое?
Матрена и работница уходят.
Ананий Яковлев (жене). Ежели, теперича, разбойник этот ворвется сюда, и
вы слово при нем промолвите, я жив с вами, Лизавета, не расстанусь.
ЯВЛЕНИЕ VI
Те же и бурмистр.
Бурмистр. Ананий Яковлев дома?
Ананий Яковлев. Был да весь вышел... Что те надо?
Бурмистр (входя.) Надо нам!.. (Обращаясь к дверям.) Входите, братцы!
Выборный, входи!
Выборный входит.
Федор Петрович, входи, батюшко! Матвей!.. Кирило!.. Проваливайте, кто
там еще есть...
Входят Федор Петров,
кривой мужик, рябой мужик,
молодой парень и Давыд Иванов.
(Обращаясь к Ананью Яковлеву). Я еще вчерасятко тебя на сходку звал, ты
не пришел!.. Сегодня бабенка Спиридоньевна прибегала к нам и новые известия
об тебе дала... Значит, я сам к тебе с миром на дом пришел.
Ананий Яковлев. Милости просим... Понравится ли только вам угощенье
мое, не знаю.
Бурмистр. Прозубоскалишься, погоди маненько... (Обращаясь к мужикам.)
Я, теперича, господа мужички почтенные, позвал вас сюда, так как мне тоже
одному с этим человеком делать нечего; на ваш, значит, суд и расправу предаю
его, так вы то и заведомо свое имейте!
Федор Петров (опираясь на клюку и шамкая). Заведомо нам, Калистрат
Григорьич, неча тут иметь, коли мы теперь ничего того не знаем, за што и про
што привел ты нас сюда.
Бурмистр. А за то ты, старичок почтенный, приведен сюда, что мы вот,
теперича, с тобой третьим господам служим; всего тоже видали на своем веку:
у покойного, царство небесное, Алексея Григорьича, хоть бы насчет того же
женского полу, всего бывало... И в твоем семействе немало происходило
этого... не забыл еще, может, чай того.
Федор Петров (обидясь). Чтой-то, помилуй, каким ты меня, старого
человека, словом попрекаешь... Оставь меня, пожалуйста, прошу о том.
Бурмистр. Не попрекают тебя, а что хошь бы тот же выборный... не потаит
того: жена не жена, а все тоже близкий человек... сестра... Известно тоже, в
каком в последние годы барина положеньи при нем была.
Выборный (тоненькой фистулой). Я, помилуйте, судырь, как, значит,
совершенно все жил в Питере, как же, теперича, мог, значит, знать, какие там
положенья есть?.. А хоша бы и теперича, как привязан, значит, стал в свою
должность, тоже ничего не знаю ни про себя, ни про других к