ди ко мне, так живой на
месте не останется". Я, ваше благородие, человек тоже уж немолоденький: мне
не очень с ним совладать; они вон пудов по семи говядины на башке носят.
Исправник. Где он, каналья, может скрываться?.. Другая ведь уж неделя
теперь пошла...
Бурмистр. Поблизости ему, ваше благородие, тут быть негде; он бы давно
уж себя заявил. Я по первоначалу-то и ждал, что он либо селенье выжжет, либо
над нами кем что сделает; а коли все благополучно, так наверняк надо
полагать, что в Питер махнул: мало там разве беспашпортных-то проживает.
Старуха, теща его, сказывала, что у него тысяча целковых в кармане было, с
экими деньгами везде спокойно проживет; а ты вот за него мучься и отвечай.
Только теперь на вашу милость и надежду мы полагаем, коли вы защитите и
помилуете нас.
Стряпчий (ядовито). Нам тут много делать нечего - старше нас член есть.
Губернаторских-то молокососов нынче этих развелось. Всю дорогу мне в
тарантасе объяснял, как он тут всю подноготную выкапывать хочет.
Бурмистр. Позвольте, сделайте милость!.. Хошь, конечно, мы теперь точно
мужики - народ необразованный, а вс„ тоже маненько понимать можем так, что
господин этот чиновник смешнеющий: другой день теперь изволит ходить и под
окнами по избам подслушивать, как будто кто из вотчины может что про
господина сказать. Вон и Сергей Васильич приказать мне изволили: "Поди,
говорит, Калистрат, переговори с господином исправником и господином
стряпчим, а что, говорит, с этим губернаторским чиновником я и дела никакого
иметь не хочу - не стоит он того!"
Исправник. Сергею Васильичу хорошо на нас указывать, а тут как после
что выдет, так он и в стороне.
Стряпчий. Мало еще, что в стороне, да первый еще тебя перед
губернатором подлецом и взяточником и облает... Не с сего дня мы его знаем.
Бурмистр. Позвольте, ежели теперича таким манером, так Сергей Васильич
и знать про то совершенно не должен: мне не то что как другому
вотчино-начальнику, барину, что ли, докладывать, али с вотчины по грошам да
по гривнам сбивать надо. Вон я сейчас полтораста целковых имею и представляю
их. Делить только, дурак, не умею как, а деньги готовы. (Кладет торопливо из
кармана на стол 150 целковых.)
Исправник. Брать-то бы еще, братец, пока не за что: ничего еще не
сделали.
Бурмистр. Да это не то, что за дело какое-нибудь, а так только из
уважения моего к вам... приношу и земно о том только кланяюсь, принять их и
не побрезговать.
Исправник. Для чего брезговать - не поганые... (К стряпчему.) Берите,
получайте, сколько вам следует.
Стряпчий (продолжая писать). Не знаю-с я, сколько мне, по-вашему,
следует.
Исправник. Как же не знаете: всегда, кажется, с вами по-братски делили
пополам, вот и тут 75 рублей ровно - берите... (Подвигает стряпчему деньги;
тот проворно и молча сует их в жилеточный карман и снова продолжает писать.)
Человечек уж - нечего сказать!.. (Обращаясь к бурмистру с ласковостью.) Да
что барин-то в самом деле болен, али так?
Бурмистр. Оченно нездоровы! Горячка, сказывают... как тогда
встревожились... слегли... все хуже и хуже... не знаем, и жив останется ли,
- подлец и разбойник, что наделал... (Увидя входящего сотского с палкою и
бляхою на груди.) Что те надо! Дурак! Лезет.
Сотский. Народ тамотка согнал.
Исправник (стряпчему). Давайте сп
месте не останется". Я, ваше благородие, человек тоже уж немолоденький: мне
не очень с ним совладать; они вон пудов по семи говядины на башке носят.
Исправник. Где он, каналья, может скрываться?.. Другая ведь уж неделя
теперь пошла...
Бурмистр. Поблизости ему, ваше благородие, тут быть негде; он бы давно
уж себя заявил. Я по первоначалу-то и ждал, что он либо селенье выжжет, либо
над нами кем что сделает; а коли все благополучно, так наверняк надо
полагать, что в Питер махнул: мало там разве беспашпортных-то проживает.
Старуха, теща его, сказывала, что у него тысяча целковых в кармане было, с
экими деньгами везде спокойно проживет; а ты вот за него мучься и отвечай.
Только теперь на вашу милость и надежду мы полагаем, коли вы защитите и
помилуете нас.
Стряпчий (ядовито). Нам тут много делать нечего - старше нас член есть.
Губернаторских-то молокососов нынче этих развелось. Всю дорогу мне в
тарантасе объяснял, как он тут всю подноготную выкапывать хочет.
Бурмистр. Позвольте, сделайте милость!.. Хошь, конечно, мы теперь точно
мужики - народ необразованный, а вс„ тоже маненько понимать можем так, что
господин этот чиновник смешнеющий: другой день теперь изволит ходить и под
окнами по избам подслушивать, как будто кто из вотчины может что про
господина сказать. Вон и Сергей Васильич приказать мне изволили: "Поди,
говорит, Калистрат, переговори с господином исправником и господином
стряпчим, а что, говорит, с этим губернаторским чиновником я и дела никакого
иметь не хочу - не стоит он того!"
Исправник. Сергею Васильичу хорошо на нас указывать, а тут как после
что выдет, так он и в стороне.
Стряпчий. Мало еще, что в стороне, да первый еще тебя перед
губернатором подлецом и взяточником и облает... Не с сего дня мы его знаем.
Бурмистр. Позвольте, ежели теперича таким манером, так Сергей Васильич
и знать про то совершенно не должен: мне не то что как другому
вотчино-начальнику, барину, что ли, докладывать, али с вотчины по грошам да
по гривнам сбивать надо. Вон я сейчас полтораста целковых имею и представляю
их. Делить только, дурак, не умею как, а деньги готовы. (Кладет торопливо из
кармана на стол 150 целковых.)
Исправник. Брать-то бы еще, братец, пока не за что: ничего еще не
сделали.
Бурмистр. Да это не то, что за дело какое-нибудь, а так только из
уважения моего к вам... приношу и земно о том только кланяюсь, принять их и
не побрезговать.
Исправник. Для чего брезговать - не поганые... (К стряпчему.) Берите,
получайте, сколько вам следует.
Стряпчий (продолжая писать). Не знаю-с я, сколько мне, по-вашему,
следует.
Исправник. Как же не знаете: всегда, кажется, с вами по-братски делили
пополам, вот и тут 75 рублей ровно - берите... (Подвигает стряпчему деньги;
тот проворно и молча сует их в жилеточный карман и снова продолжает писать.)
Человечек уж - нечего сказать!.. (Обращаясь к бурмистру с ласковостью.) Да
что барин-то в самом деле болен, али так?
Бурмистр. Оченно нездоровы! Горячка, сказывают... как тогда
встревожились... слегли... все хуже и хуже... не знаем, и жив останется ли,
- подлец и разбойник, что наделал... (Увидя входящего сотского с палкою и
бляхою на груди.) Что те надо! Дурак! Лезет.
Сотский. Народ тамотка согнал.
Исправник (стряпчему). Давайте сп