поднять и воспитать не хуже себя.
Однако, видно, человек предполагает, а бог располагает; супруга его
вышла... не знаю, как вам и сказать об этой женщине: осудить ее, - чтобы не
взять греха на душу, да и похвалить, пожалуй, не за что. Была бы она дама и
неглупая, а уж добрая, так очень добрая; но здравого смысла у ней как-то
мало было; о хозяйстве и не спрашивай: не понимала ли она, или не хотела
ничем заняться, только даже обедать приказать не в состоянии была;
деревенскую жизнь терпеть не могла; а рядиться, по гостям ездить, по городам
бы жить или этак года бы, например, через два съездить в Москву, в
Петербург, и прожить там тысяч десять - к этому в начальные годы замужества
была неимоверная страсть; только этим и бредила; ну, а брат, как человек
расчетливый, понимал так, что в одном отношении он привык уже к сельской
жизни; а другое и то, что как там ни толкуй, а в городе все втрое или
вчетверо выйдет против деревни; кроме того, усадьбу оставить, так и доход с
именья будет не тот.
- В город, душа моя, - говорил он ей, - переехать не хитро; но ты
вспомни, что состояние наше не шереметьевское: как этак начнешь помахивать
туда да сюда, так и концы с концами не сведешь, придется занимать, а я в
жизнь мою, - говорит, - ни у кого копейкой не одолжался.
Словом, не ехал-с из деревни. Так слезы, обмороки, болезни - притворные
или нет, уж не знаю.
- Вы, - говорит, - заедаете мой век, я не так воспитана, я, - говорит,
- человеческого лица здесь не вижу...
И так далее. Большие, слышу, стали выходить между ними из-за этого
семейные неприятности; так что я, чтобы как-нибудь да посладить, начал
брату, издалека, конечно, советовать, чтобы он хоть должность, что ли,
какую-нибудь себе приискал, и, как полагаю, даже успел бы его убедить в
этом, однако на пятый уж почти год их супружества она родила сына, этого
самого, которого вы видели и которого в честь деда с материнской стороны
наименовали Дмитрием. Ну, думаю, слава богу, не порассеются ли хоть этим? И
действительно: точно переродилась женщина; в восторге, что сделалась
матерью, сама захотела кормить младенца; все ночи не спит с ним; что
чуть-чуть ребенок побольше разревется, в город скачи за доктором. Я тогда
еще не служил, жил в деревне, и мы часто видались. Ну, сначала, я вижу,
брату приятно было смотреть на эту ее материнскую нежность; а тут, как
ребенок начал подрастать, так, пожалуй, нам с ним стало и не нравиться. Едва
успела от груди отнять, как стала его пичкать конфектами; к чему мальчишка
ни потянется, всего давай; таращится на огонь, на свечку - никто не смей
останавливать; он обожжет лап„нку, заревет, а она сама пуще его в слезы;
сцарапает, например, папенькину чашку - худа ли, хороша ли, все-таки рублей
пять стоит, но он ее о пол, ничего - очень мило. С няньками тоже возня,
беспрестанно меняет; та не умела занять ребенка, другая сердито на него
смотрит, третья собой нехороша. Мальчишка едва папу с мамой выговаривает,
давай гувернантку; ну, а это еще нынче легко: есть и няньки, и гувернантки
недорогие; а в то время трудно было и найти; а уж коли нашел, так давай
большую цену. Брат, однако, ее и в этом потешил, нанял, ни много ни мало, за
восемьсот рублей француженку - рябая этакая девка, из себя нехорошая, но
умная и, главное, хитрая; сразу смекнула, в
Однако, видно, человек предполагает, а бог располагает; супруга его
вышла... не знаю, как вам и сказать об этой женщине: осудить ее, - чтобы не
взять греха на душу, да и похвалить, пожалуй, не за что. Была бы она дама и
неглупая, а уж добрая, так очень добрая; но здравого смысла у ней как-то
мало было; о хозяйстве и не спрашивай: не понимала ли она, или не хотела
ничем заняться, только даже обедать приказать не в состоянии была;
деревенскую жизнь терпеть не могла; а рядиться, по гостям ездить, по городам
бы жить или этак года бы, например, через два съездить в Москву, в
Петербург, и прожить там тысяч десять - к этому в начальные годы замужества
была неимоверная страсть; только этим и бредила; ну, а брат, как человек
расчетливый, понимал так, что в одном отношении он привык уже к сельской
жизни; а другое и то, что как там ни толкуй, а в городе все втрое или
вчетверо выйдет против деревни; кроме того, усадьбу оставить, так и доход с
именья будет не тот.
- В город, душа моя, - говорил он ей, - переехать не хитро; но ты
вспомни, что состояние наше не шереметьевское: как этак начнешь помахивать
туда да сюда, так и концы с концами не сведешь, придется занимать, а я в
жизнь мою, - говорит, - ни у кого копейкой не одолжался.
Словом, не ехал-с из деревни. Так слезы, обмороки, болезни - притворные
или нет, уж не знаю.
- Вы, - говорит, - заедаете мой век, я не так воспитана, я, - говорит,
- человеческого лица здесь не вижу...
И так далее. Большие, слышу, стали выходить между ними из-за этого
семейные неприятности; так что я, чтобы как-нибудь да посладить, начал
брату, издалека, конечно, советовать, чтобы он хоть должность, что ли,
какую-нибудь себе приискал, и, как полагаю, даже успел бы его убедить в
этом, однако на пятый уж почти год их супружества она родила сына, этого
самого, которого вы видели и которого в честь деда с материнской стороны
наименовали Дмитрием. Ну, думаю, слава богу, не порассеются ли хоть этим? И
действительно: точно переродилась женщина; в восторге, что сделалась
матерью, сама захотела кормить младенца; все ночи не спит с ним; что
чуть-чуть ребенок побольше разревется, в город скачи за доктором. Я тогда
еще не служил, жил в деревне, и мы часто видались. Ну, сначала, я вижу,
брату приятно было смотреть на эту ее материнскую нежность; а тут, как
ребенок начал подрастать, так, пожалуй, нам с ним стало и не нравиться. Едва
успела от груди отнять, как стала его пичкать конфектами; к чему мальчишка
ни потянется, всего давай; таращится на огонь, на свечку - никто не смей
останавливать; он обожжет лап„нку, заревет, а она сама пуще его в слезы;
сцарапает, например, папенькину чашку - худа ли, хороша ли, все-таки рублей
пять стоит, но он ее о пол, ничего - очень мило. С няньками тоже возня,
беспрестанно меняет; та не умела занять ребенка, другая сердито на него
смотрит, третья собой нехороша. Мальчишка едва папу с мамой выговаривает,
давай гувернантку; ну, а это еще нынче легко: есть и няньки, и гувернантки
недорогие; а в то время трудно было и найти; а уж коли нашел, так давай
большую цену. Брат, однако, ее и в этом потешил, нанял, ни много ни мало, за
восемьсот рублей француженку - рябая этакая девка, из себя нехорошая, но
умная и, главное, хитрая; сразу смекнула, в