попросите Ивана
Семеныча моим именем сообщить вам об его племяннике все подробности, какие
вы найдете нужными, и все это передайте мне, а там увидим.
II
Через неделю я поехал в Кокин.
Ивана Семеновича не было в городе. Я написал ему записочку; он приехал.
- Я к вам, Иван Семеныч, с поручением, - начал я.
- Слушаю-с, - отвечал он.
- Во-первых, перед моим отъездом сюда к князю являлся ваш родственник -
штаб-ротмистр Шамаев.
- Слушаю-с, - повторил Иван Семенович.
- Во-вторых, - продолжал я, - он просится на место старшего чиновника
особых поручений.
Иван Семенович почесал затылок.
- В-третьих, князь поручил мне расспросить вас о нем как можно
подробнее; вы, конечно, хорошо его знаете.
Иван Семенович потер лоб.
- Как не знать! Очень уж хорошо знаю; только как вам рассказывать:
правду ли говорить или нет?
- Разумеется, правду; а то хуже, князь узнает стороной; этим вы и себя
скомпрометируете, да и меня подведете.
- Конечно, - отвечал Иван Семенович и начал ходить взад и вперед по
комнате. - Ах ты, боже ты мой! Боже ты мой милостивый! - говорил он как бы
сам с собой. - Немало я с этим молодцом повозился: и сердил-то он меня, и
жаль-то мне его, потому что, как ни говорите, сын родного брата: этого уж из
сердца не вырвешь - кровь говорит.
Несколько времени мы молчали.
- Ну-с, почтеннейший Иван Семеныч, я жду, - сказал я наконец.
- Да что, сударь! Не знаю, с чего вам и начать, - отвечал Иван
Семенович. - Прежде всего, - продолжал он, - я хочу вам сказать об его отце,
моем старшем брате, который был прекраснейший человек; учился, знаете,
отлично в Морском корпусе; в отставку вышел капитаном второго ранга; словом,
умница был мужчина. Каждое слово его имело вес; хозяин был такой, что
этакого другого в жизнь мою я уж больше и не встречал; все эти нынешние
модные господа агрономы гроша перед ним не стоят. От каких-нибудь ста душ
усадьба у него отделана была, как игрушечка: что за домик, что за флигеля
для прислуги, какие дворы скотные, небольшие теплички, оранжерея, красный
двор мощеный, обсаженный подстриженными липками, - решительно картинка,
садись да рисуй! Скотоводство держал большое-с, и поэтому земля была
удобрена, пропахана, как пух; все это, знаете, при собственном глазе; рожь
иные годы сам-пятнадцать приходила, а это по нашим местам не у всех бывает;
выезд у него, знаете, был хоть и деревенский, но щегольской; люди одеты
всегда чисто, опрятно; раз пять в год он непременно ночью обежит по всем
избам и осмотрит, чтобы никто из людей не валялся на полушубках или на голом
полу и чтобы у всех были войлочные тюфяки, - вот до каких тонкостей доходил
в хозяйстве! Редкостный, можно сказать, был помещик; это я говорю не потому,
что он мне родной брат, а это скажет вам всякий, кто только знал его.
Женился он по страсти, взял дочку бывшего губернского предводителя;
состояния за ней большого не было; впрочем, брат за состоянием и не гнался:
какое дали, и за то спасибо. Года в два он так поправил мужиков, что
любо-дорого, и часто мне покойник, ходя этак со мной по усадьбе, говаривал:
- Вот, брат Иван, - говорит, - видишь, как я себя устроил. Кажется, все
недурно, и как рассчитываю, по теперешним моим средствам, так хоть семь
человек детей будет, всех смогу
Семеныча моим именем сообщить вам об его племяннике все подробности, какие
вы найдете нужными, и все это передайте мне, а там увидим.
II
Через неделю я поехал в Кокин.
Ивана Семеновича не было в городе. Я написал ему записочку; он приехал.
- Я к вам, Иван Семеныч, с поручением, - начал я.
- Слушаю-с, - отвечал он.
- Во-первых, перед моим отъездом сюда к князю являлся ваш родственник -
штаб-ротмистр Шамаев.
- Слушаю-с, - повторил Иван Семенович.
- Во-вторых, - продолжал я, - он просится на место старшего чиновника
особых поручений.
Иван Семенович почесал затылок.
- В-третьих, князь поручил мне расспросить вас о нем как можно
подробнее; вы, конечно, хорошо его знаете.
Иван Семенович потер лоб.
- Как не знать! Очень уж хорошо знаю; только как вам рассказывать:
правду ли говорить или нет?
- Разумеется, правду; а то хуже, князь узнает стороной; этим вы и себя
скомпрометируете, да и меня подведете.
- Конечно, - отвечал Иван Семенович и начал ходить взад и вперед по
комнате. - Ах ты, боже ты мой! Боже ты мой милостивый! - говорил он как бы
сам с собой. - Немало я с этим молодцом повозился: и сердил-то он меня, и
жаль-то мне его, потому что, как ни говорите, сын родного брата: этого уж из
сердца не вырвешь - кровь говорит.
Несколько времени мы молчали.
- Ну-с, почтеннейший Иван Семеныч, я жду, - сказал я наконец.
- Да что, сударь! Не знаю, с чего вам и начать, - отвечал Иван
Семенович. - Прежде всего, - продолжал он, - я хочу вам сказать об его отце,
моем старшем брате, который был прекраснейший человек; учился, знаете,
отлично в Морском корпусе; в отставку вышел капитаном второго ранга; словом,
умница был мужчина. Каждое слово его имело вес; хозяин был такой, что
этакого другого в жизнь мою я уж больше и не встречал; все эти нынешние
модные господа агрономы гроша перед ним не стоят. От каких-нибудь ста душ
усадьба у него отделана была, как игрушечка: что за домик, что за флигеля
для прислуги, какие дворы скотные, небольшие теплички, оранжерея, красный
двор мощеный, обсаженный подстриженными липками, - решительно картинка,
садись да рисуй! Скотоводство держал большое-с, и поэтому земля была
удобрена, пропахана, как пух; все это, знаете, при собственном глазе; рожь
иные годы сам-пятнадцать приходила, а это по нашим местам не у всех бывает;
выезд у него, знаете, был хоть и деревенский, но щегольской; люди одеты
всегда чисто, опрятно; раз пять в год он непременно ночью обежит по всем
избам и осмотрит, чтобы никто из людей не валялся на полушубках или на голом
полу и чтобы у всех были войлочные тюфяки, - вот до каких тонкостей доходил
в хозяйстве! Редкостный, можно сказать, был помещик; это я говорю не потому,
что он мне родной брат, а это скажет вам всякий, кто только знал его.
Женился он по страсти, взял дочку бывшего губернского предводителя;
состояния за ней большого не было; впрочем, брат за состоянием и не гнался:
какое дали, и за то спасибо. Года в два он так поправил мужиков, что
любо-дорого, и часто мне покойник, ходя этак со мной по усадьбе, говаривал:
- Вот, брат Иван, - говорит, - видишь, как я себя устроил. Кажется, все
недурно, и как рассчитываю, по теперешним моим средствам, так хоть семь
человек детей будет, всех смогу