- Ничего, я уж съездил. Какая, однако, странная семья: в доме грязь...
сырость... бедность... жена какой-то совершенный урод, да и сам-то:
настоящий уж комик... этакой уморительной физиономии я и не видывал:
оборванный, нечесаный, а неглупый человек и буф должен быть отличнейший.
- Я докладывал ведь вам: необыкновенный, говорят, актер.
- Это видно даже по любви его к искусству. Представьте себе, только что
я намекнул о театре, побледнел даже весь как полотно, глаза разгорелись и
говорить уж ничего не может.
- Скажите, пожалуйста! Ну, да, впрочем, и честь для него велика - из
каких-нибудь писарей быть приглашену в благородное общество - и это не
безделица.
- Конечно. Приезжайте обедать.
- Клеопатра Григорьевна очень больна.
- Ну, что же такое? Вы не поможете.
- Конечно, Аполлос Михайлыч, - приеду-с.
От Вейсбора Дилетаев проехал к Матрене Матвевне, о которой я уже
упоминал и с которой у него, говорят, что-то начиналось. По его назначению,
она должна была играть в его комедии маркизу, а в "Женитьбе" сваху.
При всех своих свиданиях Аполлос Михайлыч с Матреной Матвевной имели
всегда очень одушевленную беседу, потому что оба они любили поговорить и
даже часто, не слушая друг друга, торопились только высказать свои
собственные мысли.
Едва только гость появился в зале, где сидела Матрена Матвевна, сейчас
же оба вместе заговорили.
- Вхожу в храм волшебницы, с преклоненными коленами, с мольбою и
просьбою, - произнес Аполлос Михайлыч.
- Это я знаю... все знаю... согласна и рада!.. Извиняюсь только, что
вчера не могла приехать, потому что была в домашнем маскараде.
- Вы еще похорошели, Матрена Матвевна.
- А вы еще более стали льстец!
- Нет, какой я льстец - старик... хилый... слабый... я могу только в
душе восхищаться юными розами и впивать их дыхание.
- Не старик, а волокита, льстец и повеса.
- Не верю, не верю обетам коварным, а буду умолять вас принять на себя
роли, которые вы, конечно, превосходно сыграете, потому что отлично играете
стариками. Я их сам для вас перепишу.
- Давайте, я все выучу и сыграю. Когда вы состареетесь?
- Я уж и теперь старик!
Матрена Матвевна покатилась со смеху.
- Ха, ха, ха... Он старик! Актер... поэт... он старик! Совсем вс„
устроили?
- Почти совсем.
- Дарья Ивановна была?
- Да, - вчера была.
- Она играет?
- Должна.
- Она влюблена в вашего Мишеля.
- Она замужем.
- Что ж такое! Ах, каким постником притворяется, а сами что делаете?
- Я вдовый.
- Ну да, конечно, это оправдание. Отчего Фанечку не выдаете замуж?
- Женихов нет!
- Ну, что это вы говорите, - выдавайте!.. Право, грешно так девушку
держать.
- Я, с своей стороны, согласен хоть сейчас; но никого в виду нет.
- А Рагузов! Она вам, право, связывает руки.
- Конечно, но он не сватается, да и чужды они как-то очень друг друга;
может быть, теперь сблизятся. Он будет читать "Братья-разбойники", -
пресмешной человек... О чем вы задумались?
- Так, что-то грустно... Что моя жизнь? Хожу, ем, сплю и больше ничего.
- От вас зависит...
Матрена Матвевна усмехнулась.
- Отчего ж от меня?
- Вы не любите стариков.
- Напротив, я только и люблю мужчин пожилых лет.
- Приезжайте-ка к нам обедать.
- Обедать?.. Хорошо
сырость... бедность... жена какой-то совершенный урод, да и сам-то:
настоящий уж комик... этакой уморительной физиономии я и не видывал:
оборванный, нечесаный, а неглупый человек и буф должен быть отличнейший.
- Я докладывал ведь вам: необыкновенный, говорят, актер.
- Это видно даже по любви его к искусству. Представьте себе, только что
я намекнул о театре, побледнел даже весь как полотно, глаза разгорелись и
говорить уж ничего не может.
- Скажите, пожалуйста! Ну, да, впрочем, и честь для него велика - из
каких-нибудь писарей быть приглашену в благородное общество - и это не
безделица.
- Конечно. Приезжайте обедать.
- Клеопатра Григорьевна очень больна.
- Ну, что же такое? Вы не поможете.
- Конечно, Аполлос Михайлыч, - приеду-с.
От Вейсбора Дилетаев проехал к Матрене Матвевне, о которой я уже
упоминал и с которой у него, говорят, что-то начиналось. По его назначению,
она должна была играть в его комедии маркизу, а в "Женитьбе" сваху.
При всех своих свиданиях Аполлос Михайлыч с Матреной Матвевной имели
всегда очень одушевленную беседу, потому что оба они любили поговорить и
даже часто, не слушая друг друга, торопились только высказать свои
собственные мысли.
Едва только гость появился в зале, где сидела Матрена Матвевна, сейчас
же оба вместе заговорили.
- Вхожу в храм волшебницы, с преклоненными коленами, с мольбою и
просьбою, - произнес Аполлос Михайлыч.
- Это я знаю... все знаю... согласна и рада!.. Извиняюсь только, что
вчера не могла приехать, потому что была в домашнем маскараде.
- Вы еще похорошели, Матрена Матвевна.
- А вы еще более стали льстец!
- Нет, какой я льстец - старик... хилый... слабый... я могу только в
душе восхищаться юными розами и впивать их дыхание.
- Не старик, а волокита, льстец и повеса.
- Не верю, не верю обетам коварным, а буду умолять вас принять на себя
роли, которые вы, конечно, превосходно сыграете, потому что отлично играете
стариками. Я их сам для вас перепишу.
- Давайте, я все выучу и сыграю. Когда вы состареетесь?
- Я уж и теперь старик!
Матрена Матвевна покатилась со смеху.
- Ха, ха, ха... Он старик! Актер... поэт... он старик! Совсем вс„
устроили?
- Почти совсем.
- Дарья Ивановна была?
- Да, - вчера была.
- Она играет?
- Должна.
- Она влюблена в вашего Мишеля.
- Она замужем.
- Что ж такое! Ах, каким постником притворяется, а сами что делаете?
- Я вдовый.
- Ну да, конечно, это оправдание. Отчего Фанечку не выдаете замуж?
- Женихов нет!
- Ну, что это вы говорите, - выдавайте!.. Право, грешно так девушку
держать.
- Я, с своей стороны, согласен хоть сейчас; но никого в виду нет.
- А Рагузов! Она вам, право, связывает руки.
- Конечно, но он не сватается, да и чужды они как-то очень друг друга;
может быть, теперь сблизятся. Он будет читать "Братья-разбойники", -
пресмешной человек... О чем вы задумались?
- Так, что-то грустно... Что моя жизнь? Хожу, ем, сплю и больше ничего.
- От вас зависит...
Матрена Матвевна усмехнулась.
- Отчего ж от меня?
- Вы не любите стариков.
- Напротив, я только и люблю мужчин пожилых лет.
- Приезжайте-ка к нам обедать.
- Обедать?.. Хорошо