ю
жизнь: или сидит дома около жены, которой, говорят, ужасно боится, или
безобразно пьян.
- Господи боже мой, какое несчастие! По крайней мере можно ли его
каким-нибудь образом вызвать из дому трезвого? Не целый же день он пьян.
- Вы напрасно, Юлий Карлыч, - вмешался в разговор Осип Касьяныч, -
даете Аполлосу Михайлычу такой совет. Вы, вероятно, говорите о Рымове?
Помилуйте, я его знаю: он человек совершенно потерянный; я полагаю, что это
даже будет неприлично и, вероятно, дамам неприятно.
- Как это сказать, Осип Касьяныч, - возразил хозяин, - что будет
неприлично и неприятно дамам? В искусстве не должно существовать личностей.
- Как вам угодно, Аполлос Михайлыч, я сказал только мое мнение.
- Очень вам благодарен; но мы теперь рассуждаем не о том, что это за
человек, а какой он актер.
- Актер превосходный, мне Сашенька сказывал, - подхватил Юлий Карлыч.
- Много ваш Сашенька понимает, - перебил Осип Касьяныч.
- Да я ничего и не говорю и сказал только свое мнение. Моего Сашеньку
тут вам трогать нечего.
- Вас никто с вашим Сашенькой и не трогает, а говорят о Рымове да о
дамах, которые не захотят с ним играть.
- Нет, Осип Касьяныч! При всем моем уважении к вам, я должен сказать,
что вы говорите не дело. Наши дамы выше этих мелочей, - перебил хозяин.
- Как вам угодно, - отвечал судья, - ваше дело.
В залу, куда ушел молодой человек, вскоре за ним вышла и молодая дама.
- О чем вы мечтаете? - спросила она, подходя к нему.
- Я не мечтаю, но взбешен на этого старого хрыча.
- Не сердитесь на него, он вас любит.
- Sacre Dieu!* Что мне в его любви?.. Помешался сам на театре и хочет
всех сделать актерами. Очень весело учить какую-нибудь дрянь наизусть,
пачкать лицо и тому подобные делать глупости.
______________
* Проклятие! (франц.).
- Что ж такое? - Ничего, зато все общество будет вместе. На репетициях
будет очень приятно: мы с вами будем сидеть, разговаривать, смеяться.
- Да, конечно, в таком случае это будет очень приятно, но я думал, что
вы не захотите играть.
- Нет, отчего же не играть? Съезжаемся же на вечера. Роли, конечно, я
не стану учить, а выйду да постою.
- Вам можно это делать, Дарья Ивановна; но меня он будет заставлять
учить и ломаться.
- А вы не учите, выйдите, постойте, да и уйдите.
- Я с ним сделаю штуку. На репетициях буду, а как надобно будет играть,
и притворюсь больным. Ах, только как я посмотрю, какая у вас здесь, против
Петербурга, ужасная жизнь: ни воксалов, ни собраний, ни гуляньев, а только
затевают какие-то дурацкие театры.
- Что делать! Провинция. Что нынче больше танцуют в Петербурге?
- Перед моим отъездом вошла в моду полька tremblante.
После этого разговора дама скоро уехала, а молодой человек ушел к себе
в комнату.
Два собеседника Аполлоса Михайлыча, судья и Юлий Карлыч, несмотря на
происшедшую между ними маленькую размолвку, вместе простились с хозяином,
вместе вышли и даже сели в один экипаж.
- Ну, оттерпелся! - произнес Осип Касьяныч. - Дает же бог этаким скотам
состояние, - продолжал он, - вместо того чтобы тешить общество приличным
образом, давать бы, при этаких средствах, обеды, вечера картежные, так нет,
точно белены объелся: театр играть вздумал; эких актеров нашел; а поди
откажись, так еще неприятность какую-нибудь сделает. Вот се
жизнь: или сидит дома около жены, которой, говорят, ужасно боится, или
безобразно пьян.
- Господи боже мой, какое несчастие! По крайней мере можно ли его
каким-нибудь образом вызвать из дому трезвого? Не целый же день он пьян.
- Вы напрасно, Юлий Карлыч, - вмешался в разговор Осип Касьяныч, -
даете Аполлосу Михайлычу такой совет. Вы, вероятно, говорите о Рымове?
Помилуйте, я его знаю: он человек совершенно потерянный; я полагаю, что это
даже будет неприлично и, вероятно, дамам неприятно.
- Как это сказать, Осип Касьяныч, - возразил хозяин, - что будет
неприлично и неприятно дамам? В искусстве не должно существовать личностей.
- Как вам угодно, Аполлос Михайлыч, я сказал только мое мнение.
- Очень вам благодарен; но мы теперь рассуждаем не о том, что это за
человек, а какой он актер.
- Актер превосходный, мне Сашенька сказывал, - подхватил Юлий Карлыч.
- Много ваш Сашенька понимает, - перебил Осип Касьяныч.
- Да я ничего и не говорю и сказал только свое мнение. Моего Сашеньку
тут вам трогать нечего.
- Вас никто с вашим Сашенькой и не трогает, а говорят о Рымове да о
дамах, которые не захотят с ним играть.
- Нет, Осип Касьяныч! При всем моем уважении к вам, я должен сказать,
что вы говорите не дело. Наши дамы выше этих мелочей, - перебил хозяин.
- Как вам угодно, - отвечал судья, - ваше дело.
В залу, куда ушел молодой человек, вскоре за ним вышла и молодая дама.
- О чем вы мечтаете? - спросила она, подходя к нему.
- Я не мечтаю, но взбешен на этого старого хрыча.
- Не сердитесь на него, он вас любит.
- Sacre Dieu!* Что мне в его любви?.. Помешался сам на театре и хочет
всех сделать актерами. Очень весело учить какую-нибудь дрянь наизусть,
пачкать лицо и тому подобные делать глупости.
______________
* Проклятие! (франц.).
- Что ж такое? - Ничего, зато все общество будет вместе. На репетициях
будет очень приятно: мы с вами будем сидеть, разговаривать, смеяться.
- Да, конечно, в таком случае это будет очень приятно, но я думал, что
вы не захотите играть.
- Нет, отчего же не играть? Съезжаемся же на вечера. Роли, конечно, я
не стану учить, а выйду да постою.
- Вам можно это делать, Дарья Ивановна; но меня он будет заставлять
учить и ломаться.
- А вы не учите, выйдите, постойте, да и уйдите.
- Я с ним сделаю штуку. На репетициях буду, а как надобно будет играть,
и притворюсь больным. Ах, только как я посмотрю, какая у вас здесь, против
Петербурга, ужасная жизнь: ни воксалов, ни собраний, ни гуляньев, а только
затевают какие-то дурацкие театры.
- Что делать! Провинция. Что нынче больше танцуют в Петербурге?
- Перед моим отъездом вошла в моду полька tremblante.
После этого разговора дама скоро уехала, а молодой человек ушел к себе
в комнату.
Два собеседника Аполлоса Михайлыча, судья и Юлий Карлыч, несмотря на
происшедшую между ними маленькую размолвку, вместе простились с хозяином,
вместе вышли и даже сели в один экипаж.
- Ну, оттерпелся! - произнес Осип Касьяныч. - Дает же бог этаким скотам
состояние, - продолжал он, - вместо того чтобы тешить общество приличным
образом, давать бы, при этаких средствах, обеды, вечера картежные, так нет,
точно белены объелся: театр играть вздумал; эких актеров нашел; а поди
откажись, так еще неприятность какую-нибудь сделает. Вот се