много достоинств: всегда
безукоризненно и по моде одетый, с перетянутой, как у осы, талией, с тонкими
каштановыми и уже с проседью усами и с множеством колец на худощавых руках -
Дмитрий Дмитрич был сын какого-то важного генерал-аншефа. Воспитывал его
французский граф, эмигрант и передал впечатлительному мальчику все свои
добродетели и пороки. Сначала Дмитрий Дмитрий служил в гвардии, танцевал
очень много на балах, потом гулял на Невском уже в штатской бекеше и,
наконец, вдруг вследствие чего-то выслан из Петербурга с обязательством жить
в своей губернии.
- По четырнадцатому декабря замешан, - говорили сначала про него
таинственно.
Сам Дмитрий Дмитрич по этому поводу больше или отмалчивался, или делал
гримасу.
Все раскрывающее время, впрочем, дало и другого рода толкование сему
обстоятельству, и впоследствии, когда кто-либо из приезжих спрашивал
какого-нибудь туземца, за что Милин (фамилия Дмитрия Дмитрича) выслан из
столиц:
- Выслан-с он... - отвечал туземец, и если при этом была жена в
комнате, он говорил ей: "Выдь, душа моя!" Та выходила, туземец что-то такое
тихо говорил приезжему, тот делал знак удивления в лице.
- Неужели? - восклицал он.
- Говорят! - отвечал грустным голосом хозяин.
Дмитрий Дмитрич наследовал после отца хорошее состояние, но, к
несчастию, имел два совершенно противоположные качества: проживать деньги он
знал тысячи миллионов способов, но наживать их - ни одного; он даже в карты
играл только с дамами, и то в бостон, и то всегда проигрывал; а между тем он
любил принять ванну с дорогими духами, дом у него уставлен был
превосходными, почти редкими, растениями... Дмитрий Дмитрич был дамский, а с
другой стороны, и совершенно, пожалуй, не дамский кавалер. Для поправления
обстоятельств своих он мог только занимать деньги. Способ этот и навлек ему
впоследствии столько врагов, о которых упоминала Доминика Николаевна.
- Он у меня будет сегодня, вы его не узнаете: несчастие сломило и этого
могучего человека, - проговорила она.
Я очень хорошо понял, что с Доминикой Николаевной можно только говорить
об ее собственных чувствах, а потому, отложив всякую надежду побеседовать с
ней о кузине, стал невыносимо скучать и молил бога, чтобы по крайней мере
поскорей явился Дмитрий Дмитрич. Часов в восемь он приехал, развалясь в
коляске, на четверне каких-то кляч и тоже в соломенной шляпе и летнем пальто
и башмаках.
Лицо Доминики Николаевны осветилось. Она пошла навстречу Дмитрию
Дмитричу скорей какой-то торжественной, чем радостной походкой. Я не пошел
за ней, но в зеркале видел их первую сцену свидания. Дмитрий Дмитрич взял и
по крайней мере раз двадцать поцеловал руку Доминики Николаевны.
- Добрый друг, вы все для меня сделали! - проговорил он, наконец.
В голосе его как будто бы слышались слезы.
- И делается это для доброго друга, - отвечала Доминика Николаевна с
какой-то знаменательностью, затем прежней торжественной походкой ввела
Дмитрия Дмитрича в гостиную.
- Bonjour! - проговорил он, мотнув мне головой, и сел.
Доминика Николаевна села против него.
- A propos*, сейчас сюрприз, - начал Дмитрий Дмитрич и потом крикнул
довольно громко: - Cher Назар!
______________
* Кстати (франц.).
На этот зов вошел в комнату красивый из себя лакей в казакине и
перетянутый поясом
безукоризненно и по моде одетый, с перетянутой, как у осы, талией, с тонкими
каштановыми и уже с проседью усами и с множеством колец на худощавых руках -
Дмитрий Дмитрич был сын какого-то важного генерал-аншефа. Воспитывал его
французский граф, эмигрант и передал впечатлительному мальчику все свои
добродетели и пороки. Сначала Дмитрий Дмитрий служил в гвардии, танцевал
очень много на балах, потом гулял на Невском уже в штатской бекеше и,
наконец, вдруг вследствие чего-то выслан из Петербурга с обязательством жить
в своей губернии.
- По четырнадцатому декабря замешан, - говорили сначала про него
таинственно.
Сам Дмитрий Дмитрич по этому поводу больше или отмалчивался, или делал
гримасу.
Все раскрывающее время, впрочем, дало и другого рода толкование сему
обстоятельству, и впоследствии, когда кто-либо из приезжих спрашивал
какого-нибудь туземца, за что Милин (фамилия Дмитрия Дмитрича) выслан из
столиц:
- Выслан-с он... - отвечал туземец, и если при этом была жена в
комнате, он говорил ей: "Выдь, душа моя!" Та выходила, туземец что-то такое
тихо говорил приезжему, тот делал знак удивления в лице.
- Неужели? - восклицал он.
- Говорят! - отвечал грустным голосом хозяин.
Дмитрий Дмитрич наследовал после отца хорошее состояние, но, к
несчастию, имел два совершенно противоположные качества: проживать деньги он
знал тысячи миллионов способов, но наживать их - ни одного; он даже в карты
играл только с дамами, и то в бостон, и то всегда проигрывал; а между тем он
любил принять ванну с дорогими духами, дом у него уставлен был
превосходными, почти редкими, растениями... Дмитрий Дмитрич был дамский, а с
другой стороны, и совершенно, пожалуй, не дамский кавалер. Для поправления
обстоятельств своих он мог только занимать деньги. Способ этот и навлек ему
впоследствии столько врагов, о которых упоминала Доминика Николаевна.
- Он у меня будет сегодня, вы его не узнаете: несчастие сломило и этого
могучего человека, - проговорила она.
Я очень хорошо понял, что с Доминикой Николаевной можно только говорить
об ее собственных чувствах, а потому, отложив всякую надежду побеседовать с
ней о кузине, стал невыносимо скучать и молил бога, чтобы по крайней мере
поскорей явился Дмитрий Дмитрич. Часов в восемь он приехал, развалясь в
коляске, на четверне каких-то кляч и тоже в соломенной шляпе и летнем пальто
и башмаках.
Лицо Доминики Николаевны осветилось. Она пошла навстречу Дмитрию
Дмитричу скорей какой-то торжественной, чем радостной походкой. Я не пошел
за ней, но в зеркале видел их первую сцену свидания. Дмитрий Дмитрич взял и
по крайней мере раз двадцать поцеловал руку Доминики Николаевны.
- Добрый друг, вы все для меня сделали! - проговорил он, наконец.
В голосе его как будто бы слышались слезы.
- И делается это для доброго друга, - отвечала Доминика Николаевна с
какой-то знаменательностью, затем прежней торжественной походкой ввела
Дмитрия Дмитрича в гостиную.
- Bonjour! - проговорил он, мотнув мне головой, и сел.
Доминика Николаевна села против него.
- A propos*, сейчас сюрприз, - начал Дмитрий Дмитрич и потом крикнул
довольно громко: - Cher Назар!
______________
* Кстати (франц.).
На этот зов вошел в комнату красивый из себя лакей в казакине и
перетянутый поясом