ицу - неизвестно! У Домны Осиповны едва достало силы
возвратиться домой, где с ней опять сделалась истерика. Олухов, бывший в это
время дома, поспешил послать за Перехватовым, который незамедля приехал и
оставался у Домны Осиповны до глубокой ночи; постигший ее на этот раз
припадок был еще сильнее прежнего.
Бегушев, когда приезжала к нему Домна Осиповна, был дома и только
заранее еще велел всем говорить, что он уехал из Москвы. После ее звонка и
когда Прокофий не принял ее, Бегушев усмехнулся, но так усмехаться не дай
бог никому! Через неделю он в самом деле уехал за границу.
Глава VI
Париж, освещенный полдневным солнцем, блистал белизною своих зданий. К
театру Большой Оперы подходили с противоположных сторон два человека и,
сойдясь у переднего фаса, они оба произнесли на русском языке довольно
радостные восклицания.
- Кузен!.. - сказал один из них.
- Ваше превосходительство! - отвечал другой.
Это были Бегушев и тот широкоплечий генерал, которого мы некогда
встретили в Москве. Они были несколько сродни и считались кузенами.
Генерал на этот раз был, по заграничному обычаю, в штатском платье и от
этого много утратил своей воинственности. Оказалось, что плечи его в мундире
были ваточные, грудь - тоже понастегана. Коротенькое пальто совершенно не
шло к нему и неловко на нем сидело, но при всем том маленькая рука генерала
и с высоким подъемом нога, а более всего мягкие манеры - говорили об его
чистокровном аристократическом происхождении. Фамилия генерала была Трахов.
- Не правда ли, как хорош этот театр! - говорил он Бегушеву.
- Нет, нехорош! - отвечал тот.
Генерал был удивлен таким мнением.
- Чем? - спросил он.
- Пестро и линий ломаных много!
- Да, но согласитесь, что и вид сундука, как у наших театров, не очень
приятен!
Бегушев на это ничего не ответил и пошел еще раз обходить кругом театр.
Генерал тоже последовал за ним, но ему скоро сделалось это скучно.
- Где вы завтракаете? - спросил он Бегушева.
- Где придется! - отвечал тот.
- В таком случае пойдемте вот тут недалеко к Адольфу Пеле, в недавно
открытый ресторанчик - прелесть что такое!
Бегушев согласился.
В ресторанчике Адольфа Пеле, должно быть, очень хорошо знали генерала и
бесконечно его уважали, потому что сейчас же отвели ему маленькое, но особое
отделение. Усевшись там с Бегушевым, он произнес, с удовольствием потирая
руки:
- Вы, конечно, ничего не будете иметь против спинки молодого барашка? -
сказал он Бегушеву.
- Напротив, я всегда за это блюдо!
Генерал приказал приготовить сказанную спинку, пояснив при этом
главному гарсону, что друг его, Бегушев, такой же, если не больший,
гастроном, как и сам генерал.
- О, один вид monsieur... (фамилию Бегушева француз не запомнил
сразу)... вид monsieur говорит это.
Баранья спинка скоро была подана. Генерал с классическим мастерством
разрезал ее и одну половинку положил Бегушеву на тарелку, а другую себе.
- Вы согласны, что парижская баранина - лучшая в мире? - говорил он.
- Кавказская, по-моему, лучше!.. - сказал Бегушев.
- Так!.. Так!.. Виноват, я и забыл это! - воскликнул генерал. - Вообще,
mon cher, я очень счастлив, что встретил вас, - продолжал он, удовлетворив
первое чувство голода.
Бегушев поблагодарил его.
- Я ч
возвратиться домой, где с ней опять сделалась истерика. Олухов, бывший в это
время дома, поспешил послать за Перехватовым, который незамедля приехал и
оставался у Домны Осиповны до глубокой ночи; постигший ее на этот раз
припадок был еще сильнее прежнего.
Бегушев, когда приезжала к нему Домна Осиповна, был дома и только
заранее еще велел всем говорить, что он уехал из Москвы. После ее звонка и
когда Прокофий не принял ее, Бегушев усмехнулся, но так усмехаться не дай
бог никому! Через неделю он в самом деле уехал за границу.
Глава VI
Париж, освещенный полдневным солнцем, блистал белизною своих зданий. К
театру Большой Оперы подходили с противоположных сторон два человека и,
сойдясь у переднего фаса, они оба произнесли на русском языке довольно
радостные восклицания.
- Кузен!.. - сказал один из них.
- Ваше превосходительство! - отвечал другой.
Это были Бегушев и тот широкоплечий генерал, которого мы некогда
встретили в Москве. Они были несколько сродни и считались кузенами.
Генерал на этот раз был, по заграничному обычаю, в штатском платье и от
этого много утратил своей воинственности. Оказалось, что плечи его в мундире
были ваточные, грудь - тоже понастегана. Коротенькое пальто совершенно не
шло к нему и неловко на нем сидело, но при всем том маленькая рука генерала
и с высоким подъемом нога, а более всего мягкие манеры - говорили об его
чистокровном аристократическом происхождении. Фамилия генерала была Трахов.
- Не правда ли, как хорош этот театр! - говорил он Бегушеву.
- Нет, нехорош! - отвечал тот.
Генерал был удивлен таким мнением.
- Чем? - спросил он.
- Пестро и линий ломаных много!
- Да, но согласитесь, что и вид сундука, как у наших театров, не очень
приятен!
Бегушев на это ничего не ответил и пошел еще раз обходить кругом театр.
Генерал тоже последовал за ним, но ему скоро сделалось это скучно.
- Где вы завтракаете? - спросил он Бегушева.
- Где придется! - отвечал тот.
- В таком случае пойдемте вот тут недалеко к Адольфу Пеле, в недавно
открытый ресторанчик - прелесть что такое!
Бегушев согласился.
В ресторанчике Адольфа Пеле, должно быть, очень хорошо знали генерала и
бесконечно его уважали, потому что сейчас же отвели ему маленькое, но особое
отделение. Усевшись там с Бегушевым, он произнес, с удовольствием потирая
руки:
- Вы, конечно, ничего не будете иметь против спинки молодого барашка? -
сказал он Бегушеву.
- Напротив, я всегда за это блюдо!
Генерал приказал приготовить сказанную спинку, пояснив при этом
главному гарсону, что друг его, Бегушев, такой же, если не больший,
гастроном, как и сам генерал.
- О, один вид monsieur... (фамилию Бегушева француз не запомнил
сразу)... вид monsieur говорит это.
Баранья спинка скоро была подана. Генерал с классическим мастерством
разрезал ее и одну половинку положил Бегушеву на тарелку, а другую себе.
- Вы согласны, что парижская баранина - лучшая в мире? - говорил он.
- Кавказская, по-моему, лучше!.. - сказал Бегушев.
- Так!.. Так!.. Виноват, я и забыл это! - воскликнул генерал. - Вообще,
mon cher, я очень счастлив, что встретил вас, - продолжал он, удовлетворив
первое чувство голода.
Бегушев поблагодарил его.
- Я ч