сел обедать; а потом, как водится, это стало отражаться и
на самой службе: теперь, какое бы то ни было представление от моего
ведомства, - Ефим Федорович всегда против и своей неумолимой логикой
разбивает все в пух...
______________
* дорогой кузен (франц.).
На этом месте генерал был отвлечен от своего разговора: принесли барбю
с дымящимся соусом. При виде этого блага нечто вроде легкого радостного
ржания послышалось из груди генерала. Он забыл в одно мгновение Тюменева,
все служебные дрязги и принялся есть.
- Эта рыба, я вам говорю, как бархат мягкий, щекотит приятно во рту. А
соус как вы находите?
- Хорош! - одобрил Бегушев.
- Изобретатель его я! - произнес генерал с гордостью, указывая на себя.
- Виват вам! - сказал Бегушев, улыбаясь.
Генерал потом обратился к стоявшему невдалеке гарсону.
- Французской публике нравится мой соус? - спросил он.
- Oui, monsieur! - воскликнул тот и с свойственной французам
льстивостью объяснил, что весь Париж в восторге от этого соуса.
Генерал самодовольно улыбнулся.
- Но почему вы, - сказал ему Бегушев, - еще раз не написали Тюменеву
или даже просто не подошли к нему и не спросили у него, за что он так сильно
на вас рассердился?
- Ну, cher cousin, согласитесь, что это было бы очень щекотливо для
моего самолюбия; кроме того, оказалось бы, вероятно, и бесполезно... мне
вскоре потом рассказали... - Тут генерал приостановился как бы в
нерешительности, говорить ли то, что он хотел говорить. - Но только,
пожалуйста, чтобы это было entre nous*, и не проговоритесь как-нибудь
Тюменеву, - начал он. - Мне рассказали... вот уж именно, как справедливо
говорят, что если где выйдет неприятность, так прежде всего надо спрашивать:
какую тут роль женщина играла?.. Рассказали, что madame Мерова, дочь графа
Хвостикова, которую, может быть, вы видали?..
______________
* между нами (франц.).
- Видал! - проговорил Бегушев.
- Она очень хорошенькая и, главное, чрезвычайно пикантная, что весьма
редко между русскими женщинами: они или совсем больные, или толстые...
madame Мерова прежде была в интимных отношениях с Янсутским, которого вы
тоже, вероятно, встречали в обществе?
- Встречал, - отвечал с презрительною улыбкою Бегушев.
- А кстати, он здесь, в Париже, и хотел сюда прийти завтракать со мной.
Бегушев нахмурился.
- Я не охотник до него! - произнес он.
- Я сам имел его прежде на очень худом счету; но вот, встретясь в
Париже с ним, убедился, что он человек очень услужливый, расторопный... и
все мне жаловался на madame Мерову - говорил, что она такая мотовка, что
невозможно!.. Последнее время сотни тысяч она стала из него тянуть!
- Врет он все, негодяй! - воскликнул Бегушев. - Последнее время он не
кормил ее даже!
Генерал был поражен.
- Pourquoi* - спросил уж он по-французски.
______________
* Почему? (франц.).
- Черт его знает, pourquoi! Отделаться, видно, хотел от нее, - отвечал
Бегушев.
- Скажите! - произнес генерал. - Но мне потом рассказывали, - прибавил
он негромко, - что madame Мерова составляет предмет страсти Тюменева; вы
слышали это?
- Слышал что-то такое, - проговорил Бегушев.
- И вы не придаете этому никакого значения большого?
- Совершенно никакого!
- Ну-с, а я вам на это
на самой службе: теперь, какое бы то ни было представление от моего
ведомства, - Ефим Федорович всегда против и своей неумолимой логикой
разбивает все в пух...
______________
* дорогой кузен (франц.).
На этом месте генерал был отвлечен от своего разговора: принесли барбю
с дымящимся соусом. При виде этого блага нечто вроде легкого радостного
ржания послышалось из груди генерала. Он забыл в одно мгновение Тюменева,
все служебные дрязги и принялся есть.
- Эта рыба, я вам говорю, как бархат мягкий, щекотит приятно во рту. А
соус как вы находите?
- Хорош! - одобрил Бегушев.
- Изобретатель его я! - произнес генерал с гордостью, указывая на себя.
- Виват вам! - сказал Бегушев, улыбаясь.
Генерал потом обратился к стоявшему невдалеке гарсону.
- Французской публике нравится мой соус? - спросил он.
- Oui, monsieur! - воскликнул тот и с свойственной французам
льстивостью объяснил, что весь Париж в восторге от этого соуса.
Генерал самодовольно улыбнулся.
- Но почему вы, - сказал ему Бегушев, - еще раз не написали Тюменеву
или даже просто не подошли к нему и не спросили у него, за что он так сильно
на вас рассердился?
- Ну, cher cousin, согласитесь, что это было бы очень щекотливо для
моего самолюбия; кроме того, оказалось бы, вероятно, и бесполезно... мне
вскоре потом рассказали... - Тут генерал приостановился как бы в
нерешительности, говорить ли то, что он хотел говорить. - Но только,
пожалуйста, чтобы это было entre nous*, и не проговоритесь как-нибудь
Тюменеву, - начал он. - Мне рассказали... вот уж именно, как справедливо
говорят, что если где выйдет неприятность, так прежде всего надо спрашивать:
какую тут роль женщина играла?.. Рассказали, что madame Мерова, дочь графа
Хвостикова, которую, может быть, вы видали?..
______________
* между нами (франц.).
- Видал! - проговорил Бегушев.
- Она очень хорошенькая и, главное, чрезвычайно пикантная, что весьма
редко между русскими женщинами: они или совсем больные, или толстые...
madame Мерова прежде была в интимных отношениях с Янсутским, которого вы
тоже, вероятно, встречали в обществе?
- Встречал, - отвечал с презрительною улыбкою Бегушев.
- А кстати, он здесь, в Париже, и хотел сюда прийти завтракать со мной.
Бегушев нахмурился.
- Я не охотник до него! - произнес он.
- Я сам имел его прежде на очень худом счету; но вот, встретясь в
Париже с ним, убедился, что он человек очень услужливый, расторопный... и
все мне жаловался на madame Мерову - говорил, что она такая мотовка, что
невозможно!.. Последнее время сотни тысяч она стала из него тянуть!
- Врет он все, негодяй! - воскликнул Бегушев. - Последнее время он не
кормил ее даже!
Генерал был поражен.
- Pourquoi* - спросил уж он по-французски.
______________
* Почему? (франц.).
- Черт его знает, pourquoi! Отделаться, видно, хотел от нее, - отвечал
Бегушев.
- Скажите! - произнес генерал. - Но мне потом рассказывали, - прибавил
он негромко, - что madame Мерова составляет предмет страсти Тюменева; вы
слышали это?
- Слышал что-то такое, - проговорил Бегушев.
- И вы не придаете этому никакого значения большого?
- Совершенно никакого!
- Ну-с, а я вам на это