скажу, что Ефим Федорович влюблен в эту дамочку
до безумия, до сумасшествия!.. До дурачества... Это в Петербурге все знают и
все говорят!
- До каких дурачеств? - спросил Бегушев.
- До разных!.. Делать можно многое; но, понимаете, приличие во всем!
Еще Пушкин сказал: "Свет не карает заблуждений, но тайны требует для
них!"{152} А Ефим Федорович сделался очень неосторожен... причину его ссоры
со мной, конечно, все очень скоро отгадали, и это бросило на него сильную
тень... Потом... только опять умоляю, чтобы все это осталось между нами!..
Он живет теперь в Петергофе на одной даче с madame Меровой; их постоянно
видят вместе на пароходе и на железной дороге; они катаются, гуляют вдвоем,
а в Петергофе, как нарочно, нынешнее лето очень много поселилось сенаторов,
членов государственного совета... все они знакомы с Ефимом Федоровичем и,
встречая его с этой авантюристкой, удивляются, шокируются!.. Жена моя,
которая тоже живет в Петергофе, просто в отчаянии и не знает, принимать ли
ей Ефима Федоровича, или нет, когда он приедет к ней.
- Фу ты, боже мой, какая строгость! - воскликнул Бегушев. - Мало у вас
этого в Петербурге!
- Без сомнения!.. Но Ефиму Федоровичу не следовало бы это делать; к
нему как-то это нейдет! Жена моя, понимаете, никак не может помириться с
этой мыслью и прямо мне пишет, что она ото всех людей ожидала подобного рода
жизни, но не от Тюменева.
- Мало ли чего женщины ожидают и не ожидают от мужчин!.. - заметил не
без намека Бегушев.
- Разумеется!.. Особенно жена моя, которая чересчур уж prude!..* -
подхватил генерал и потом, после короткого молчания, присовокупил: - А что,
мы не выпьем ли с вами бутылку шампанского? Я - русский человек, не могу без
шампанского!
______________
* строга!.. (франц.).
Бегушев не отказался.
- Шампанского! - приказал генерал гарсону.
- Frappe a la glace?* - спросил тот.
______________
* Замороженного во льду? (франц.).
- Un tout petit peu!* - отвечал генерал.
______________
* Чуть-чуть! (франц.).
Шампанское подали, которое оказалось не frappe a la glace и очень
плоховатого качества; но как бы то ни было, выпив его стакана два, генерал
решительно пришел в умиленное состояние.
- Какие иногда странные мысли приходят в голову человека! Мне вот, сидя
в этом маленьком кабачке, припомнилось, как мы с вами, cousin, служили на
Кавказе и стаивали на бивуаках... Для вас, конечно, это было очень тяжелое
время!
- Напротив, я никогда не был так счастлив, как тогда! - возразил
Бегушев.
- И это возможно!.. Очень возможно!.. - согласился генерал. - Одна
молодость сама по себе - и то уже счастье!.. Я после вас долго оставался на
Кавказе, и вы оставили там по себе очень хорошую память; главное, как об
храбром офицере!
- Что за особенно храбрый я был! - возразил Бегушев скромно.
- Очень храбрый!.. Товарищи и начальники ваши тогда искренно сожалели,
что вы оставили военную службу, для которой положительно были рождены; даже
покойный государь Николай Павлович, - эти слова генерал начал опять говорить
потише, - который, надо говорить правду, не любил вас, но нашему полковому
командиру, который приходился мне и вам дядей, говорил несколько раз: "Какой
бы из этого лентяя Бегушева (извините за выражение!) вышел боевой
генерал!.." Потому что действительно, когд
до безумия, до сумасшествия!.. До дурачества... Это в Петербурге все знают и
все говорят!
- До каких дурачеств? - спросил Бегушев.
- До разных!.. Делать можно многое; но, понимаете, приличие во всем!
Еще Пушкин сказал: "Свет не карает заблуждений, но тайны требует для
них!"{152} А Ефим Федорович сделался очень неосторожен... причину его ссоры
со мной, конечно, все очень скоро отгадали, и это бросило на него сильную
тень... Потом... только опять умоляю, чтобы все это осталось между нами!..
Он живет теперь в Петергофе на одной даче с madame Меровой; их постоянно
видят вместе на пароходе и на железной дороге; они катаются, гуляют вдвоем,
а в Петергофе, как нарочно, нынешнее лето очень много поселилось сенаторов,
членов государственного совета... все они знакомы с Ефимом Федоровичем и,
встречая его с этой авантюристкой, удивляются, шокируются!.. Жена моя,
которая тоже живет в Петергофе, просто в отчаянии и не знает, принимать ли
ей Ефима Федоровича, или нет, когда он приедет к ней.
- Фу ты, боже мой, какая строгость! - воскликнул Бегушев. - Мало у вас
этого в Петербурге!
- Без сомнения!.. Но Ефиму Федоровичу не следовало бы это делать; к
нему как-то это нейдет! Жена моя, понимаете, никак не может помириться с
этой мыслью и прямо мне пишет, что она ото всех людей ожидала подобного рода
жизни, но не от Тюменева.
- Мало ли чего женщины ожидают и не ожидают от мужчин!.. - заметил не
без намека Бегушев.
- Разумеется!.. Особенно жена моя, которая чересчур уж prude!..* -
подхватил генерал и потом, после короткого молчания, присовокупил: - А что,
мы не выпьем ли с вами бутылку шампанского? Я - русский человек, не могу без
шампанского!
______________
* строга!.. (франц.).
Бегушев не отказался.
- Шампанского! - приказал генерал гарсону.
- Frappe a la glace?* - спросил тот.
______________
* Замороженного во льду? (франц.).
- Un tout petit peu!* - отвечал генерал.
______________
* Чуть-чуть! (франц.).
Шампанское подали, которое оказалось не frappe a la glace и очень
плоховатого качества; но как бы то ни было, выпив его стакана два, генерал
решительно пришел в умиленное состояние.
- Какие иногда странные мысли приходят в голову человека! Мне вот, сидя
в этом маленьком кабачке, припомнилось, как мы с вами, cousin, служили на
Кавказе и стаивали на бивуаках... Для вас, конечно, это было очень тяжелое
время!
- Напротив, я никогда не был так счастлив, как тогда! - возразил
Бегушев.
- И это возможно!.. Очень возможно!.. - согласился генерал. - Одна
молодость сама по себе - и то уже счастье!.. Я после вас долго оставался на
Кавказе, и вы оставили там по себе очень хорошую память; главное, как об
храбром офицере!
- Что за особенно храбрый я был! - возразил Бегушев скромно.
- Очень храбрый!.. Товарищи и начальники ваши тогда искренно сожалели,
что вы оставили военную службу, для которой положительно были рождены; даже
покойный государь Николай Павлович, - эти слова генерал начал опять говорить
потише, - который, надо говорить правду, не любил вас, но нашему полковому
командиру, который приходился мне и вам дядей, говорил несколько раз: "Какой
бы из этого лентяя Бегушева (извините за выражение!) вышел боевой
генерал!.." Потому что действительно, когд