рточку с надписью: "Все устроено благополучно!" А к вечеру она увидела
подъехавшую фуру Шиперки для перевозки мебели из квартиры Глаши. Когда Домна
Осиповна спросила дворника, куда эта госпожа переезжает, тот отвечал ей, что
в Грузины, в дом господина Грохова, незадолго перед тем им купленный. Глашу
он, по обыкновенной своей методе, пугнул, сказав ей, чтобы она немедленно
съезжала с квартиры Олуховой, тогда он обещался помирить ее с Михайлом
Сергеичем, от которого Глаша тоже получила письмо понятного содержания; но
когда она не послушается его, - объяснял ей Грохов, - так он плюнет на нее,
и ее выгонят через мирового!
Глава V
В подтверждение петербургских слухов касательно Меровой и Тюменева,
Бегушев получил от сего последнего письмо такого пылкого содержания, что
развел от удивления руками.
"Любезный друг, - писал Тюменев своим красивым, но заметно
взволнованным почерком, - не могу удержаться, чтобы не передать тебе о моем
счастии: я полюбил одну женщину и ею любим. Предчувствую заранее, что ты, по
своей беспощадной откровенности, скажешь мне, что это ложь, старческая
сентиментальность, но ошибаешься!.. Прежде, действительно, я покупал женскую
любовь, но теперь мне ее дали за то, что я сам люблю! Кто эта особа, ты,
вероятно, догадываешься: это прелестная madame Мерова, которая для меня
бросила Янсутского".
На этом месте Бегушев от досады приостановился читать письмо.
- Мерова для него бросила Янсутского?.. Полно, не Янсутский ли бросил
ее?.. - воскликнул он и хотел с этой мысли начать ответ приятелю, но
передумал: "Пускай его обманывается, разве я не так же обманывался, да
обманываюсь еще и до сих пор", - сказал он сам себе и решился лучше ничего
не писать Тюменеву.
Вечером Бегушев поехал к Домне Осиповне, чтобы похвалить ее за
проницательность. Он целые три дня не был у ней. Последнее время они заметно
реже видались. Домну Осиповну Бегушев застал дома и, так как были сумерки,
то сначала и не заметил, что она сидела непричесанная, неодетая и вообще
сама на себя не походила. Усевшись, Бегушев не замедлил рассказать ей
содержание письма Тюменева. Домна Осиповна слегка улыбнулась.
- Я вам говорила это! - сказала она.
- А что же, мечты моего друга о том, что ему подарили чувство,
справедливы? - начал ее выведывать Бегушев.
Домна Осиповна отрицательно покачала головой.
- Не думаю! - проговорила она. - По крайней мере Лиза, рассказывая мне
об объяснении в любви Тюменева, смеялась над ним.
- Однако он лгуном никогда не был и если пишет, что ему дали любовь,
так его, конечно, уверяли в этом.
- Будешь уверять во всем, как нужда заставит, - сказала невеселым
голосом Домна Осиповна. - Мы, женщины, такие несчастные существа, что нам
ничего не позволяют делать, и, если мы хлопочем немножко сами о себе, нас
называют прозаичными, бессердечными, а если очень понадеемся на мужчин, нами
тяготятся!
Бегушев понял, что в этих словах и ему поставлена была шпилька, но
прямо на нее он ничего не возразил, видя, что Домна Осиповна и без того была
чем-то расстроена, и только, улыбаясь, заметил ей, что она сама очень еще
недавно говорила, что ей понятно, почему мужчины не уважают женщин.
- Да, дрянных женщин!.. Но не все же они такие!.. - возразила она и
затем, без всякой паузы, об
подъехавшую фуру Шиперки для перевозки мебели из квартиры Глаши. Когда Домна
Осиповна спросила дворника, куда эта госпожа переезжает, тот отвечал ей, что
в Грузины, в дом господина Грохова, незадолго перед тем им купленный. Глашу
он, по обыкновенной своей методе, пугнул, сказав ей, чтобы она немедленно
съезжала с квартиры Олуховой, тогда он обещался помирить ее с Михайлом
Сергеичем, от которого Глаша тоже получила письмо понятного содержания; но
когда она не послушается его, - объяснял ей Грохов, - так он плюнет на нее,
и ее выгонят через мирового!
Глава V
В подтверждение петербургских слухов касательно Меровой и Тюменева,
Бегушев получил от сего последнего письмо такого пылкого содержания, что
развел от удивления руками.
"Любезный друг, - писал Тюменев своим красивым, но заметно
взволнованным почерком, - не могу удержаться, чтобы не передать тебе о моем
счастии: я полюбил одну женщину и ею любим. Предчувствую заранее, что ты, по
своей беспощадной откровенности, скажешь мне, что это ложь, старческая
сентиментальность, но ошибаешься!.. Прежде, действительно, я покупал женскую
любовь, но теперь мне ее дали за то, что я сам люблю! Кто эта особа, ты,
вероятно, догадываешься: это прелестная madame Мерова, которая для меня
бросила Янсутского".
На этом месте Бегушев от досады приостановился читать письмо.
- Мерова для него бросила Янсутского?.. Полно, не Янсутский ли бросил
ее?.. - воскликнул он и хотел с этой мысли начать ответ приятелю, но
передумал: "Пускай его обманывается, разве я не так же обманывался, да
обманываюсь еще и до сих пор", - сказал он сам себе и решился лучше ничего
не писать Тюменеву.
Вечером Бегушев поехал к Домне Осиповне, чтобы похвалить ее за
проницательность. Он целые три дня не был у ней. Последнее время они заметно
реже видались. Домну Осиповну Бегушев застал дома и, так как были сумерки,
то сначала и не заметил, что она сидела непричесанная, неодетая и вообще
сама на себя не походила. Усевшись, Бегушев не замедлил рассказать ей
содержание письма Тюменева. Домна Осиповна слегка улыбнулась.
- Я вам говорила это! - сказала она.
- А что же, мечты моего друга о том, что ему подарили чувство,
справедливы? - начал ее выведывать Бегушев.
Домна Осиповна отрицательно покачала головой.
- Не думаю! - проговорила она. - По крайней мере Лиза, рассказывая мне
об объяснении в любви Тюменева, смеялась над ним.
- Однако он лгуном никогда не был и если пишет, что ему дали любовь,
так его, конечно, уверяли в этом.
- Будешь уверять во всем, как нужда заставит, - сказала невеселым
голосом Домна Осиповна. - Мы, женщины, такие несчастные существа, что нам
ничего не позволяют делать, и, если мы хлопочем немножко сами о себе, нас
называют прозаичными, бессердечными, а если очень понадеемся на мужчин, нами
тяготятся!
Бегушев понял, что в этих словах и ему поставлена была шпилька, но
прямо на нее он ничего не возразил, видя, что Домна Осиповна и без того была
чем-то расстроена, и только, улыбаясь, заметил ей, что она сама очень еще
недавно говорила, что ей понятно, почему мужчины не уважают женщин.
- Да, дрянных женщин!.. Но не все же они такие!.. - возразила она и
затем, без всякой паузы, об