ь ему, чтобы он купил ей дачу, и, будь на его месте
другой обожатель, тому бы она сказала или даже приказала. Бегушев же, она
знала это наперед, подарить ей дачу - сейчас подарит, но при этом, пожалуй,
ввернет такую ядовитую фразу, что и не проглотишь ее, а Домна Осиповна все
еще хотела высоко стоять в его глазах.
Раздор, как и любовь растут быстро; между Домной Осиповной и Бегушевым
произошла, наконец, до некоторой степени явная ссора. Однажды Домна Осиповна
приехала к Бегушеву с лицом сильно рассерженным.
- Научи меня, что мне делать с этой госпожой... ("госпожой этой" Домна
Осиповна обыкновенно называла возлюбленную мужа). Она живет еще в моем
доме...
- Но вы мне говорили, что она будет жить на другой квартире, - заметил
мрачно Бегушев.
- Она и жила бы, но муж не успел ее пристроить и уехал к деду, а теперь
она... я решительно начинаю понимать мужчин, что они презирают женщин... она
каждый вечер задает у себя оргии... Муж, рассказывают, беспрестанно
присылает ей деньги, она на них пьянствует и даже завела себе другого
поклонника.
Бегушев еще более нахмурился: эта возня Домны Осиповны с своим супругом
была ему противнее всего.
- Но вам какое до всего этого дело? - возразил он с тоскою в голосе.
- То, что она сожжет мой дом: она кутит до пяти, до шести часов утра...
Наконец, она профанирует человека, который ей всем пожертвовал! -
воскликнула Домна Осиповна.
- Какого человека профанирует и чем? - проговорил Бегушев, которого
слово "профанирует", по обыкновению, ударило, как плетью по уху.
- Мужа моего изменой своей ему! - отвечала с резкостью Домна Осиповна.
Бегушев еще более обозлился.
- Откровенно говоря, - начал он с расстановкой, - я никогда не
воображал встретить такую женщину, которая бы говорила, что она не любит
мужа и, по ее словам, любит другого, и в то же время так заботилась бы об
муже, как, я думаю, немного нежных матерей заботятся о своих балованных
сыновьях!
Все подчеркнутые слова Бегушев подчеркивал тоном своего голоса.
- Я забочусь потому, что муж мне - я уж вам это говорила - дал все:
положение в свете и возможность существовать, а другие - ничего!
Бегушев понял ее намек; гневу его пределов не было - до того слова
Домны Осиповны показались ему несправедливыми и оскорбительными.
- Другим нечего было и делать, когда вы все получили от мужа! -
произнес он, сдерживая себя сколько только мог. - И по мне совсем другая
причина вашего внимания к мужу: вы еще любите его до сих пор!
- Нисколько!.. Нисколько!.. - воскликнула Домна Осиповна совершенно
искренно.
- Нет, вы любите его! - повторил Бегушев. - Не помню, какой-то
французский романист доказывал, что женщины сохраняют на всю жизнь любовь к
тем, кого они первого полюбили, а ко второй любви вы отнеслись так себе!
- Эта вторая любовь тоже отнеслась ко мне так себе!
- А какие факты на это? - спросил Бегушев.
- О, их много! - произнесла Домна Осиповна, хоть сама сознавала, что у
ней всего один был факт: то, что Бегушев, имея средства, не дарил ей дачи;
но как это было высказать?! Кроме того, она видела, что очень его
рассердила, а потому поспешила переменить свой тон. - Пощади меня,
Александр, ты видишь, как я сегодня раздражена! - произнесла она умоляющим
голосом. - Ты знаешь ли, что возлюблен
другой обожатель, тому бы она сказала или даже приказала. Бегушев же, она
знала это наперед, подарить ей дачу - сейчас подарит, но при этом, пожалуй,
ввернет такую ядовитую фразу, что и не проглотишь ее, а Домна Осиповна все
еще хотела высоко стоять в его глазах.
Раздор, как и любовь растут быстро; между Домной Осиповной и Бегушевым
произошла, наконец, до некоторой степени явная ссора. Однажды Домна Осиповна
приехала к Бегушеву с лицом сильно рассерженным.
- Научи меня, что мне делать с этой госпожой... ("госпожой этой" Домна
Осиповна обыкновенно называла возлюбленную мужа). Она живет еще в моем
доме...
- Но вы мне говорили, что она будет жить на другой квартире, - заметил
мрачно Бегушев.
- Она и жила бы, но муж не успел ее пристроить и уехал к деду, а теперь
она... я решительно начинаю понимать мужчин, что они презирают женщин... она
каждый вечер задает у себя оргии... Муж, рассказывают, беспрестанно
присылает ей деньги, она на них пьянствует и даже завела себе другого
поклонника.
Бегушев еще более нахмурился: эта возня Домны Осиповны с своим супругом
была ему противнее всего.
- Но вам какое до всего этого дело? - возразил он с тоскою в голосе.
- То, что она сожжет мой дом: она кутит до пяти, до шести часов утра...
Наконец, она профанирует человека, который ей всем пожертвовал! -
воскликнула Домна Осиповна.
- Какого человека профанирует и чем? - проговорил Бегушев, которого
слово "профанирует", по обыкновению, ударило, как плетью по уху.
- Мужа моего изменой своей ему! - отвечала с резкостью Домна Осиповна.
Бегушев еще более обозлился.
- Откровенно говоря, - начал он с расстановкой, - я никогда не
воображал встретить такую женщину, которая бы говорила, что она не любит
мужа и, по ее словам, любит другого, и в то же время так заботилась бы об
муже, как, я думаю, немного нежных матерей заботятся о своих балованных
сыновьях!
Все подчеркнутые слова Бегушев подчеркивал тоном своего голоса.
- Я забочусь потому, что муж мне - я уж вам это говорила - дал все:
положение в свете и возможность существовать, а другие - ничего!
Бегушев понял ее намек; гневу его пределов не было - до того слова
Домны Осиповны показались ему несправедливыми и оскорбительными.
- Другим нечего было и делать, когда вы все получили от мужа! -
произнес он, сдерживая себя сколько только мог. - И по мне совсем другая
причина вашего внимания к мужу: вы еще любите его до сих пор!
- Нисколько!.. Нисколько!.. - воскликнула Домна Осиповна совершенно
искренно.
- Нет, вы любите его! - повторил Бегушев. - Не помню, какой-то
французский романист доказывал, что женщины сохраняют на всю жизнь любовь к
тем, кого они первого полюбили, а ко второй любви вы отнеслись так себе!
- Эта вторая любовь тоже отнеслась ко мне так себе!
- А какие факты на это? - спросил Бегушев.
- О, их много! - произнесла Домна Осиповна, хоть сама сознавала, что у
ней всего один был факт: то, что Бегушев, имея средства, не дарил ей дачи;
но как это было высказать?! Кроме того, она видела, что очень его
рассердила, а потому поспешила переменить свой тон. - Пощади меня,
Александр, ты видишь, как я сегодня раздражена! - произнесла она умоляющим
голосом. - Ты знаешь ли, что возлюблен