Это ты вообразил, что она умерла оттого...
- Нет, не я; она мне сама это сказала.
- Мало ли, что человек говорит в предсмертные минуты, когда он, может
быть, и сознание потерял!
- Нет, она это в полном сознании говорила. И потом: любить женщин - что
такое это за высокое качество? Конечно, все люди, большие и малые, начиная с
идиота до гения первой величины, живут под влиянием двух главнейших
инстинктов: это сохранение своей особы и сохранение своего рода, - из
последнего чувства и вытекает любовь со всеми ее поэтическими подробностями.
Но сохранить свой род - не все еще для человека: он обязан заботиться о
целом обществе и даже будто бы о всем человечестве.
- Это слишком большие требования, и я опять повторяю, что, черт возьми,
с этими далекими вехами, до которых, я думаю, никто еще не добегал!.. Скажи
мне лучше, что твоя Домна Осиповна? - заключил Тюменев.
Этим переходом разговора на Домну Осиповну он полагал доставить
Бегушеву приятный предмет для разговора и тем отвлечь его от мрачных мыслей.
- Мучите" и страдает тоже благодаря моему характеру и недугам моим! -
отвечал тот.
- Постой!.. Мне кто-то говорил... да, Хмурин этот... что она сошлась с
мужем? - спросил неосторожно Тюменев.
Лицо Бегушева мгновенно и очень сильно омрачилось.
- Она сошлась только для виду! - проговорил он. - У мужа ее есть дед
богатый, который написал им, что если они не сойдутся, то он лишит их пяти
миллионов наследства! Они хоть и живут в одном доме, но у него существует
другая женщина... Не сделать этого они нашли очень нерасчетливым!
Когда говорил это Бегушев, то у него лицо пылало: видно, что ему
совестно было произносить эти слова. Тюменев же нашел совершенно
рациональным такой поступок Олуховых.
- Конечно, было бы нерасчетливо! - подтвердил он.
- Летом, вероятно, я уеду с Домной Осиповной за границу, и уеду
надолго! - добавил Бегушев.
- Отлично сделаешь! - одобрил его Тюменев. - А ты еще считаешь себя
несчастным человеком и за что-то чувствуешь презрение к себе!.. Сравни мое
положение с твоим... Меня ни одна молоденькая, хорошенькая женщина не любила
искренно, каждый день я должен бывать на службе...
Послышался звонок.
Приехала Домна Осиповна. Она в продолжение всей болезни Бегушева
приезжала к нему обедать и оставалась затем у него на весь день. Утро
обыкновенно Домна Осиповна проводила, тщательно скрывая это от Бегушева, в
беседе с своим мужем, расспрашивая того о всех делах его, даже об его
возлюбленной, и по поводу взбалмошного характера последней давала ему разные
благоразумные советы... О своих же отношениях к Бегушеву она хоть и сказала
тому, что будто бы прямо объявила мужу, что любит его, но в сущности Домна
Осиповна только намекнула, что в настоящее время она, может быть, в
состоянии будет полюбить одного человека; словом, отношениям этим старалась
придать в глазах Олухова характер нерешенности еще...
Встретив у Бегушева Тюменева, Домна Осиповна очень ему обрадовалась,
предчувствуя, как оживительно беседы с другом подействуют на больного.
- Вот это очень хорошо, что вы приехали к нам в Москву! - сказала она,
дружески и крепко пожимая руку Тюменеву.
- А с вашей стороны очень нехорошо, что вы допустили так расхвораться
Александра Ивановича, - отвечал ей тот.
Домна Осиповна заметно ск
- Нет, не я; она мне сама это сказала.
- Мало ли, что человек говорит в предсмертные минуты, когда он, может
быть, и сознание потерял!
- Нет, она это в полном сознании говорила. И потом: любить женщин - что
такое это за высокое качество? Конечно, все люди, большие и малые, начиная с
идиота до гения первой величины, живут под влиянием двух главнейших
инстинктов: это сохранение своей особы и сохранение своего рода, - из
последнего чувства и вытекает любовь со всеми ее поэтическими подробностями.
Но сохранить свой род - не все еще для человека: он обязан заботиться о
целом обществе и даже будто бы о всем человечестве.
- Это слишком большие требования, и я опять повторяю, что, черт возьми,
с этими далекими вехами, до которых, я думаю, никто еще не добегал!.. Скажи
мне лучше, что твоя Домна Осиповна? - заключил Тюменев.
Этим переходом разговора на Домну Осиповну он полагал доставить
Бегушеву приятный предмет для разговора и тем отвлечь его от мрачных мыслей.
- Мучите" и страдает тоже благодаря моему характеру и недугам моим! -
отвечал тот.
- Постой!.. Мне кто-то говорил... да, Хмурин этот... что она сошлась с
мужем? - спросил неосторожно Тюменев.
Лицо Бегушева мгновенно и очень сильно омрачилось.
- Она сошлась только для виду! - проговорил он. - У мужа ее есть дед
богатый, который написал им, что если они не сойдутся, то он лишит их пяти
миллионов наследства! Они хоть и живут в одном доме, но у него существует
другая женщина... Не сделать этого они нашли очень нерасчетливым!
Когда говорил это Бегушев, то у него лицо пылало: видно, что ему
совестно было произносить эти слова. Тюменев же нашел совершенно
рациональным такой поступок Олуховых.
- Конечно, было бы нерасчетливо! - подтвердил он.
- Летом, вероятно, я уеду с Домной Осиповной за границу, и уеду
надолго! - добавил Бегушев.
- Отлично сделаешь! - одобрил его Тюменев. - А ты еще считаешь себя
несчастным человеком и за что-то чувствуешь презрение к себе!.. Сравни мое
положение с твоим... Меня ни одна молоденькая, хорошенькая женщина не любила
искренно, каждый день я должен бывать на службе...
Послышался звонок.
Приехала Домна Осиповна. Она в продолжение всей болезни Бегушева
приезжала к нему обедать и оставалась затем у него на весь день. Утро
обыкновенно Домна Осиповна проводила, тщательно скрывая это от Бегушева, в
беседе с своим мужем, расспрашивая того о всех делах его, даже об его
возлюбленной, и по поводу взбалмошного характера последней давала ему разные
благоразумные советы... О своих же отношениях к Бегушеву она хоть и сказала
тому, что будто бы прямо объявила мужу, что любит его, но в сущности Домна
Осиповна только намекнула, что в настоящее время она, может быть, в
состоянии будет полюбить одного человека; словом, отношениям этим старалась
придать в глазах Олухова характер нерешенности еще...
Встретив у Бегушева Тюменева, Домна Осиповна очень ему обрадовалась,
предчувствуя, как оживительно беседы с другом подействуют на больного.
- Вот это очень хорошо, что вы приехали к нам в Москву! - сказала она,
дружески и крепко пожимая руку Тюменеву.
- А с вашей стороны очень нехорошо, что вы допустили так расхвораться
Александра Ивановича, - отвечал ей тот.
Домна Осиповна заметно ск