я и плюнуть на все это!.. -
упрашивала его Домна Осиповна.
- Нет-с, нет, довольно этот господин надругался надо мной!..
Прокофья!..
Прокофий, наконец, явился. Лицо его было совершенно покойно.
- Кто принимал графа Хвостикова? - спросил почти страшным голосом
Бегушев.
- Я-с, - отвечал мрачно и угрюмо Прокофий.
- Для чего ж ты это сделал? - продолжал Бегушев, едва сдерживая себя. -
Ты, значит, окончательно решился не исполнять ни одного моего приказания?
- Никак нет-с; я все ваши приказания исполняю, - отвечал Прокофий и
явно уже рассмеялся.
- А это вот недавнее мое приказание, - когда я сказал, чтобы ты никого
не принимал, а ты принял графа.
- Я не принимал его.
- Как же сейчас сказал, что принял, а теперь - не принимал.
- Не принимал-с! - повторил Прокофий. - Он спрашивает: "Дома ли вы-с?"
Я говорю: "Дома!" и хотел сказать, что вы не принимаете, а он и пошел сам!..
Не за волосы же мне его хватать и останавливать!
- Разве так следовало отвечать?.. Ты должен был прямо сказать, что дома
нет, а то - дома и не принимает! Я не министр еще пока; этим могут
обидеться.
Прокофий злобно усмехнулся.
- Обидятся!.. Как же!.. Мало еще их ездит! - произнес он.
Бегушев уж и не знал, сердиться ли ему на Прокофья, или нет.
- Ты был дурак, есть дурак и будешь им до смерти! - проговорил он.
У Прокофья еще больше перекосила злоба рот.
- У вас, известно, я во всем виноват; вот теперь горничная ихняя, -
продолжал он, заметно возвышая голос и показывая на Домну Осиповну, - сидит
у нас в кухне и просится сюда, я и в том виноват?
- Как горничная? - произнесли в один голос Бегушев и Домна Осиповна.
- Горничная-с!.. Супруг ихний приехал к ним и требуют их к себе, -
продолжал Прокофий.
- Муж? - произнесла Домна Осиповна, как бы совершенно удивленная и
потупляя в землю глаза.
- Это что такое значит? - спросил ее тоже удивленный и пораженный
Бегушев.
- Не знаю, я сейчас пойду и расспрошу горничную, - проговорила Домна
Осиповна и хотела было идти.
- Лучше позовите ее сюда: я тоже хочу узнать и расспросить ее, -
остановил Домну Осиповну запальчиво Бегушев. - Позови сюда горничную! -
приказал он затем Прокофью.
Тот пошел и почти громким голосом произнес:
- То вот зови у них, то нет!
Но Бегушев и Домна Осиповна, под влиянием услышанной новости, и не
слыхали этого.
- Он писал вам, что будет и приедет сюда? - спрашивал Бегушев.
- Ничего не писал! - едва достало силы у Домны Осиповны ответить ему.
Пришла горничная.
Домна Осиповна поспешила расспрашивать ее.
- Михайло Сергеич приехал?
- Да-с! - отвечала та.
- Один?
Горничная несколько позамялась.
- Да говори, все говори... Не один? - настаивала Домна Осиповна.
- Не один-с!.. С этой дамой какой-то.
- Где ж они?.. У меня в доме?
- У нас внизу.
- И поэтому Михайло Сергеич тебя послал за мной?
- Никак нет-с; они только спросили, что могут ли вас видеть? Я им
сказала, что вы уехали, а потом переговорила с кухаркой, та и говорит:
"Съезди за барыней!"
- Мне надобно ехать! - сказала Домна Осиповна.
- Если нужно, то конечно, - отвечал Бегушев.
- Но вы вечером приезжайте - узнать эту загадку!.. Я вовсе не намерена
стеснять себя для господина Олухова, - проговорила
упрашивала его Домна Осиповна.
- Нет-с, нет, довольно этот господин надругался надо мной!..
Прокофья!..
Прокофий, наконец, явился. Лицо его было совершенно покойно.
- Кто принимал графа Хвостикова? - спросил почти страшным голосом
Бегушев.
- Я-с, - отвечал мрачно и угрюмо Прокофий.
- Для чего ж ты это сделал? - продолжал Бегушев, едва сдерживая себя. -
Ты, значит, окончательно решился не исполнять ни одного моего приказания?
- Никак нет-с; я все ваши приказания исполняю, - отвечал Прокофий и
явно уже рассмеялся.
- А это вот недавнее мое приказание, - когда я сказал, чтобы ты никого
не принимал, а ты принял графа.
- Я не принимал его.
- Как же сейчас сказал, что принял, а теперь - не принимал.
- Не принимал-с! - повторил Прокофий. - Он спрашивает: "Дома ли вы-с?"
Я говорю: "Дома!" и хотел сказать, что вы не принимаете, а он и пошел сам!..
Не за волосы же мне его хватать и останавливать!
- Разве так следовало отвечать?.. Ты должен был прямо сказать, что дома
нет, а то - дома и не принимает! Я не министр еще пока; этим могут
обидеться.
Прокофий злобно усмехнулся.
- Обидятся!.. Как же!.. Мало еще их ездит! - произнес он.
Бегушев уж и не знал, сердиться ли ему на Прокофья, или нет.
- Ты был дурак, есть дурак и будешь им до смерти! - проговорил он.
У Прокофья еще больше перекосила злоба рот.
- У вас, известно, я во всем виноват; вот теперь горничная ихняя, -
продолжал он, заметно возвышая голос и показывая на Домну Осиповну, - сидит
у нас в кухне и просится сюда, я и в том виноват?
- Как горничная? - произнесли в один голос Бегушев и Домна Осиповна.
- Горничная-с!.. Супруг ихний приехал к ним и требуют их к себе, -
продолжал Прокофий.
- Муж? - произнесла Домна Осиповна, как бы совершенно удивленная и
потупляя в землю глаза.
- Это что такое значит? - спросил ее тоже удивленный и пораженный
Бегушев.
- Не знаю, я сейчас пойду и расспрошу горничную, - проговорила Домна
Осиповна и хотела было идти.
- Лучше позовите ее сюда: я тоже хочу узнать и расспросить ее, -
остановил Домну Осиповну запальчиво Бегушев. - Позови сюда горничную! -
приказал он затем Прокофью.
Тот пошел и почти громким голосом произнес:
- То вот зови у них, то нет!
Но Бегушев и Домна Осиповна, под влиянием услышанной новости, и не
слыхали этого.
- Он писал вам, что будет и приедет сюда? - спрашивал Бегушев.
- Ничего не писал! - едва достало силы у Домны Осиповны ответить ему.
Пришла горничная.
Домна Осиповна поспешила расспрашивать ее.
- Михайло Сергеич приехал?
- Да-с! - отвечала та.
- Один?
Горничная несколько позамялась.
- Да говори, все говори... Не один? - настаивала Домна Осиповна.
- Не один-с!.. С этой дамой какой-то.
- Где ж они?.. У меня в доме?
- У нас внизу.
- И поэтому Михайло Сергеич тебя послал за мной?
- Никак нет-с; они только спросили, что могут ли вас видеть? Я им
сказала, что вы уехали, а потом переговорила с кухаркой, та и говорит:
"Съезди за барыней!"
- Мне надобно ехать! - сказала Домна Осиповна.
- Если нужно, то конечно, - отвечал Бегушев.
- Но вы вечером приезжайте - узнать эту загадку!.. Я вовсе не намерена
стеснять себя для господина Олухова, - проговорила