ончила, то Бегушев уже взялся за шляпу. Домна Осиповна
обмерла.
- Куда же вы так рано? - сказала она, подавая небрежно письмо мужу.
- Я устал, и при том нездоровится, - произнес Бегушев сколько только
мог ласковым голосом; потом он раскланялся с Олуховым и пошел.
Домна Осиповна пошла проводить его.
В гостиной она его остановила.
- Послушай, ты сердит на меня, ты взбешен? - спросила она задыхающимся
голосом.
- Нет же! - отвечал Бегушев.
- Но отчего ты такой ужасный, страшный?..
- Оттого, что, как я тебе и говорил, ложь воцарится во всех нас, как
это и было нынешний вечер! - отвечал ей знаменательно Бегушев.
- Это ничего, все устроится! - полувоскликнула Домна Осиповна. - Люби
только меня, а я тебя безумно, страстно люблю! Приедешь завтра?..
- Приеду! - отвечал Бегушев и снова пошел.
Домна Осиповна закрыла себе сначала глаза рукой, провела потом этой
рукой по лицу и, с свойственной ей силой характера овладев, наконец, собою,
возвратилась в кабинет.
Бегушев, выйдя на улицу, не сел в экипаж свой, а пошел на
противоположный тротуар и прямо заглянул в освещенные окна кабинета Домны
Осиповны. Он увидел, что Олухов подошел к жене, сказал ей что-то и как будто
бы хотел поцеловать у ней руку. Бегушев поспешил опустить глаза в землю и
взглянул в нижний этаж; там он увидел молодую женщину, которая в домашнем
костюме разбирала и раскладывала вещи. Бегушеву от всего этого сделалось
невыносимо грустно, тошно и гадко!
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Глава I
Прошло четыре дня, а Бегушев не приезжал к Домне Осиповне. Напрасно
она, пока было светло, сидела у окна и беспрестанно взглядывала в маленькое
зеркальце, приделанное с улицы к косяку и обращенное в ту сторону, откуда
Бегушев должен был прийти или приехать, напрасно прислушивалась к малейшему
шуму в передней, в ожидании услышать его голос, - надежды ее не исполнялись.
Терпения у Домны Осиповны более недостало. Она велела себе привести
извозчика и сама поехала к Бегушеву с намерением сделать ему хорошенькую
сцену, потому что так поступать, как он поступал, по ее мнению, было не
только что жестоко с его стороны, но даже неблагородно!
Подъехав к крыльцу Бегушева, Домна Осиповна судорожно и громко
позвонила. Ей неторопливо отворил дверь Прокофий, лицо которого было на этот
раз еще мрачнее обыкновенного и какое-то даже исхудалое.
- Александр Иваныч дома? - спросила она.
- Они нездоровы-с очень, - отвечал ей Прокофий протяжно.
- Что ж вы мне не прислали сказать? - проговорила Домна Осиповна.
Прокофий не счел за нужное отвечать ей на это, и тайная мысль ею была
такова: "Ну да, как же, до вас было!"
- Он у себя в спальне?.. - продолжала Домна Осиповна.
- У себя-с... Где же им быть? - говорил Прокофий, снимая с нее салоп.
Домна Осиповна прошла в спальню.
Бегушев лежал на своей кровати, отвернувшись к стене, и был с закрытыми
глазами. Жар так и пылал от него на всю комнату.
"Господи, он умирает!" - пришло в голову Домне Осиповне, и она готова
была разрыдаться, но удержалась, однако, и села в некотором отдалении от
больного.
В спальню вошла тихими шагами Минодора, а вслед за ней в дверях
выглянула и физиономия Прокофия.
- Минодорушка, что такое с Александром Иванычем? - отнесла
обмерла.
- Куда же вы так рано? - сказала она, подавая небрежно письмо мужу.
- Я устал, и при том нездоровится, - произнес Бегушев сколько только
мог ласковым голосом; потом он раскланялся с Олуховым и пошел.
Домна Осиповна пошла проводить его.
В гостиной она его остановила.
- Послушай, ты сердит на меня, ты взбешен? - спросила она задыхающимся
голосом.
- Нет же! - отвечал Бегушев.
- Но отчего ты такой ужасный, страшный?..
- Оттого, что, как я тебе и говорил, ложь воцарится во всех нас, как
это и было нынешний вечер! - отвечал ей знаменательно Бегушев.
- Это ничего, все устроится! - полувоскликнула Домна Осиповна. - Люби
только меня, а я тебя безумно, страстно люблю! Приедешь завтра?..
- Приеду! - отвечал Бегушев и снова пошел.
Домна Осиповна закрыла себе сначала глаза рукой, провела потом этой
рукой по лицу и, с свойственной ей силой характера овладев, наконец, собою,
возвратилась в кабинет.
Бегушев, выйдя на улицу, не сел в экипаж свой, а пошел на
противоположный тротуар и прямо заглянул в освещенные окна кабинета Домны
Осиповны. Он увидел, что Олухов подошел к жене, сказал ей что-то и как будто
бы хотел поцеловать у ней руку. Бегушев поспешил опустить глаза в землю и
взглянул в нижний этаж; там он увидел молодую женщину, которая в домашнем
костюме разбирала и раскладывала вещи. Бегушеву от всего этого сделалось
невыносимо грустно, тошно и гадко!
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Глава I
Прошло четыре дня, а Бегушев не приезжал к Домне Осиповне. Напрасно
она, пока было светло, сидела у окна и беспрестанно взглядывала в маленькое
зеркальце, приделанное с улицы к косяку и обращенное в ту сторону, откуда
Бегушев должен был прийти или приехать, напрасно прислушивалась к малейшему
шуму в передней, в ожидании услышать его голос, - надежды ее не исполнялись.
Терпения у Домны Осиповны более недостало. Она велела себе привести
извозчика и сама поехала к Бегушеву с намерением сделать ему хорошенькую
сцену, потому что так поступать, как он поступал, по ее мнению, было не
только что жестоко с его стороны, но даже неблагородно!
Подъехав к крыльцу Бегушева, Домна Осиповна судорожно и громко
позвонила. Ей неторопливо отворил дверь Прокофий, лицо которого было на этот
раз еще мрачнее обыкновенного и какое-то даже исхудалое.
- Александр Иваныч дома? - спросила она.
- Они нездоровы-с очень, - отвечал ей Прокофий протяжно.
- Что ж вы мне не прислали сказать? - проговорила Домна Осиповна.
Прокофий не счел за нужное отвечать ей на это, и тайная мысль ею была
такова: "Ну да, как же, до вас было!"
- Он у себя в спальне?.. - продолжала Домна Осиповна.
- У себя-с... Где же им быть? - говорил Прокофий, снимая с нее салоп.
Домна Осиповна прошла в спальню.
Бегушев лежал на своей кровати, отвернувшись к стене, и был с закрытыми
глазами. Жар так и пылал от него на всю комнату.
"Господи, он умирает!" - пришло в голову Домне Осиповне, и она готова
была разрыдаться, но удержалась, однако, и села в некотором отдалении от
больного.
В спальню вошла тихими шагами Минодора, а вслед за ней в дверях
выглянула и физиономия Прокофия.
- Минодорушка, что такое с Александром Иванычем? - отнесла