лжал:
- Ты все это, mon cher, сохранил, и потому честь и хвала тебе за то
великая, а мы все это растеряли, уничтожили!
- Кто ж вас заставлял это делать? - произнес насмешливо Бегушев.
- Ветреность и глупость наша! - подхватил граф. - И это бы еще
ничего... Конечно, это - священные воспоминания, которые приятно сохранять
каждому!.. Но мы надурили больше того: мы растратили и промотали все наше
состояние.
Бегушев на это промолчал. Он начинал смутно уразумевать, куда разговор
клонился.
- А ты, cher ami*, скажи, все состояние твое капитализировал, кажется?
- перешел уж прямо к делу граф.
______________
* дорогой друг (франц.).
- Нет!.. - пробурчал Бегушев.
- Но, разумеется, если бы ты это сделал, то у тебя огромный бы капитал
составился.
- Не знаю, не рассчитывал... не считал!.. - отвечал Бегушев.
- Счастливый человек! - воскликнул граф. - Имеет такое состояние, что
даже не считает, а мы и рады бы считать, да нечего!
Презрительная улыбка промелькнула на губах Бегушева.
- Да-с, да! - не унимался граф. - Три тысячи душ, батюшка, я прожил, по
милости женщин и карт, а теперь на старости лет и приходится аферами
заниматься!
- Что ж, на этом поприще ты можешь отлично поправить твои дела, -
произнес не без ядовитости Бегушев.
- Непременно поправлю, сомнения нет никакого! - воскликнул радостно
граф. - Но все-таки, согласись, нравственно тяжело. Я был камергер, человек
придворный; теперь же очутился каким-то купцом, так что не далее, как в
прошлом генваре, на бале во дворце, великие князья меня спрашивают, чем я
занимаюсь. "Pardon, Altesse*, говорю, я занимаюсь теперь аферами!" Хотел,
знаешь, объяснить им мое положение, потому что, как ты хочешь, правительству
следовало бы немножко поддерживать нас, хоть и безумцев, но все-таки людей,
ему преданных: хоть бы службишку дали какую-нибудь или пенсьишку небольшую,
а то ничего, никакого участия!..
______________
* Извините, ваше высочество (франц.).
- За что тебе дать пенсию, когда ты сам говоришь, что только и делал,
что по женщинам ездил и в карты играл?
- Я про себя не говорю! - возразил граф. - А говорю вообще про
дворянство; я же - слава богу! - вон у меня явилась способность писать
проекты; я их более шести написал, один из них уже и утвержден, так что я
недели через две пятьдесят тысяч за него получу; но комизм или, правильнее
сказать, драматизм заключается в том, что через месяц я буду иметь капитал,
которого, вероятно, хватит на всю остальную мою жизнь, но теперь сижу
совершенно без денег, и взять их неоткуда: у дочери какой был маленький
капиталец, перебрал весь; к этим же разным торгашам я обращаться не хочу,
потому что люблю их держать в почтительном отдалении от себя, чтобы они мне
были обязаны, а не я им!
Бегушеву было отвратительно и омерзительно слушать вранье графа
Хвостикова. Он очень хорошо знал, что граф в ноги бы готов был каждодневно
кланяться этим торгашам, если бы только они ему денег давали.
- Не можешь ли ты дать мне взаймы тысячи три на весьма короткое время?
- хватил Хвостиков, желая сразу ошеломить Бегушева.
- Нет, не могу! - отвечал тот.
- Отчего?
- Много очень, сумма велика.
- В таком случае дай хоть две тысячи по крайней мере.
- И то много! - повторил Бегушев монотонным голосом.
- Ты все это, mon cher, сохранил, и потому честь и хвала тебе за то
великая, а мы все это растеряли, уничтожили!
- Кто ж вас заставлял это делать? - произнес насмешливо Бегушев.
- Ветреность и глупость наша! - подхватил граф. - И это бы еще
ничего... Конечно, это - священные воспоминания, которые приятно сохранять
каждому!.. Но мы надурили больше того: мы растратили и промотали все наше
состояние.
Бегушев на это промолчал. Он начинал смутно уразумевать, куда разговор
клонился.
- А ты, cher ami*, скажи, все состояние твое капитализировал, кажется?
- перешел уж прямо к делу граф.
______________
* дорогой друг (франц.).
- Нет!.. - пробурчал Бегушев.
- Но, разумеется, если бы ты это сделал, то у тебя огромный бы капитал
составился.
- Не знаю, не рассчитывал... не считал!.. - отвечал Бегушев.
- Счастливый человек! - воскликнул граф. - Имеет такое состояние, что
даже не считает, а мы и рады бы считать, да нечего!
Презрительная улыбка промелькнула на губах Бегушева.
- Да-с, да! - не унимался граф. - Три тысячи душ, батюшка, я прожил, по
милости женщин и карт, а теперь на старости лет и приходится аферами
заниматься!
- Что ж, на этом поприще ты можешь отлично поправить твои дела, -
произнес не без ядовитости Бегушев.
- Непременно поправлю, сомнения нет никакого! - воскликнул радостно
граф. - Но все-таки, согласись, нравственно тяжело. Я был камергер, человек
придворный; теперь же очутился каким-то купцом, так что не далее, как в
прошлом генваре, на бале во дворце, великие князья меня спрашивают, чем я
занимаюсь. "Pardon, Altesse*, говорю, я занимаюсь теперь аферами!" Хотел,
знаешь, объяснить им мое положение, потому что, как ты хочешь, правительству
следовало бы немножко поддерживать нас, хоть и безумцев, но все-таки людей,
ему преданных: хоть бы службишку дали какую-нибудь или пенсьишку небольшую,
а то ничего, никакого участия!..
______________
* Извините, ваше высочество (франц.).
- За что тебе дать пенсию, когда ты сам говоришь, что только и делал,
что по женщинам ездил и в карты играл?
- Я про себя не говорю! - возразил граф. - А говорю вообще про
дворянство; я же - слава богу! - вон у меня явилась способность писать
проекты; я их более шести написал, один из них уже и утвержден, так что я
недели через две пятьдесят тысяч за него получу; но комизм или, правильнее
сказать, драматизм заключается в том, что через месяц я буду иметь капитал,
которого, вероятно, хватит на всю остальную мою жизнь, но теперь сижу
совершенно без денег, и взять их неоткуда: у дочери какой был маленький
капиталец, перебрал весь; к этим же разным торгашам я обращаться не хочу,
потому что люблю их держать в почтительном отдалении от себя, чтобы они мне
были обязаны, а не я им!
Бегушеву было отвратительно и омерзительно слушать вранье графа
Хвостикова. Он очень хорошо знал, что граф в ноги бы готов был каждодневно
кланяться этим торгашам, если бы только они ему денег давали.
- Не можешь ли ты дать мне взаймы тысячи три на весьма короткое время?
- хватил Хвостиков, желая сразу ошеломить Бегушева.
- Нет, не могу! - отвечал тот.
- Отчего?
- Много очень, сумма велика.
- В таком случае дай хоть две тысячи по крайней мере.
- И то много! - повторил Бегушев монотонным голосом.