ение. Вместе с тем, из последней происшедшей
между ними размолвки, она убедилась, что Бегушев вовсе не считает ее за
такое высокое и всесовершенное существо, в котором не было бы никаких
недостатков; напротив, он находил их много, а с течением времени, вероятно,
найдет еще и больше!.. (Домна Осиповна была опытна и прозорлива в жизни.)
"Что ж в итоге потом будет? - продолжала она быстро соображать. - Что,
во имя какой-то не вполне вселяющей доверие любви, она пренебрежет
громаднейшим состоянием, а что это глупо и неблагоразумно, скажет, конечно,
всякий". Но тут перед Домной Осиповной являлась и другая сторона медали:
положим, что это сближение ее с мужем так поразит и так взбесит Бегушева,
что он бросит ее и покинет совершенно. Что он человек довольно неудержимого
характера, она видела этому два-три опыта. "Ну что же, если и бросит, -
говорил в Домне Осиповне ум. - Бог с ним, значит, он не любит ее!" - "Нет,
напротив, это-то и покажет, что он ее безумно и страстно любит", - возражало
сердце Домны Осиповны и при этом начинало ныть до такой степени, что бедная
женщина теряла всякую способность рассуждать далее.
Грохов всю эту борьбу в ней подметил.
- Может быть, вы желаете поразмыслить несколько о предложении вашего
супруга? - сказал он.
- Да!.. Я, конечно, должна подумать! - отвечала она.
- Поразмыслите и порассудите!.. - одобрил Грохов.
- И что же, муж, вероятно, предполагает внизу у меня в доме жить? -
спросила Домна Осиповна.
- Без сомнения, внизу-с! Зачем его вам наверх к себе пускать?
- И что же, - продолжала Домна Осиповна, лицо ее снова при этом
покрылось сильным румянцем, - госпожа эта тоже будет жить вместе с ним в
моем доме?
- Ай, нет! Сохрани от этого бог! - воскликнул Грохов и замахал даже
руками. - Надобно сделать так для виду, что вы будто бы как настоящий муж с
женой живете... Дедушка - старик лукавый... он проведывать непременно будет;
а эту госпожу пусть супруг ваш поселит, где хочет, посекретнее только, и
пускай к ней ездит.
- Но как же она смотрит, что он хочет сойтись со мной? - спросила Домна
Осиповна.
- Как смотрит? Не сумасшедшая!.. Поняла, что нельзя человека из пустой
ревности лишать пяти миллионов наследства.
- Да, ну прекрасно, - продолжала Домна Осиповна, окончательно
овладевшая собой. - Я вот, подумать страшно, на какую ужасную жизнь себя
обреку... может быть, всем здоровьем моим пожертвую тут; а муж, получив
наследство, вдруг раскапризничается, опять предложит мне жить отдельно, не
вознаградив меня ничем.
- Но он пятьсот тысяч вам обещает! - возразил Грохов.
- Обещать обещает, но может и передумать, - произнесла Домна Осиповна.
Грохов понял, куда она бьет.
- Мы-с бумагу с него возьмем, обяжем его условием, что вот, в случае
получения им наследства, он должен немедля выдать вам пятьсот тысяч; в
противном случае обязан заплатить неустойку.
Домна Осиповна выслушала его со вниманием, как обыкновенно она
выслушивала всякий деловой разговор.
- А вы потом опять с меня десять процентов возьмете за это дело? -
заметила она с злобной улыбкой.
- Я с вас ничего не возьму, ни копеечки! - успокоил ее Грохов. - А того
барина щипну маленько. Чем же нам кормиться! До свиданья, - заключил он,
вставая.
- До свиданья! - сказала Домна Осиповна, тоже вставая.
между ними размолвки, она убедилась, что Бегушев вовсе не считает ее за
такое высокое и всесовершенное существо, в котором не было бы никаких
недостатков; напротив, он находил их много, а с течением времени, вероятно,
найдет еще и больше!.. (Домна Осиповна была опытна и прозорлива в жизни.)
"Что ж в итоге потом будет? - продолжала она быстро соображать. - Что,
во имя какой-то не вполне вселяющей доверие любви, она пренебрежет
громаднейшим состоянием, а что это глупо и неблагоразумно, скажет, конечно,
всякий". Но тут перед Домной Осиповной являлась и другая сторона медали:
положим, что это сближение ее с мужем так поразит и так взбесит Бегушева,
что он бросит ее и покинет совершенно. Что он человек довольно неудержимого
характера, она видела этому два-три опыта. "Ну что же, если и бросит, -
говорил в Домне Осиповне ум. - Бог с ним, значит, он не любит ее!" - "Нет,
напротив, это-то и покажет, что он ее безумно и страстно любит", - возражало
сердце Домны Осиповны и при этом начинало ныть до такой степени, что бедная
женщина теряла всякую способность рассуждать далее.
Грохов всю эту борьбу в ней подметил.
- Может быть, вы желаете поразмыслить несколько о предложении вашего
супруга? - сказал он.
- Да!.. Я, конечно, должна подумать! - отвечала она.
- Поразмыслите и порассудите!.. - одобрил Грохов.
- И что же, муж, вероятно, предполагает внизу у меня в доме жить? -
спросила Домна Осиповна.
- Без сомнения, внизу-с! Зачем его вам наверх к себе пускать?
- И что же, - продолжала Домна Осиповна, лицо ее снова при этом
покрылось сильным румянцем, - госпожа эта тоже будет жить вместе с ним в
моем доме?
- Ай, нет! Сохрани от этого бог! - воскликнул Грохов и замахал даже
руками. - Надобно сделать так для виду, что вы будто бы как настоящий муж с
женой живете... Дедушка - старик лукавый... он проведывать непременно будет;
а эту госпожу пусть супруг ваш поселит, где хочет, посекретнее только, и
пускай к ней ездит.
- Но как же она смотрит, что он хочет сойтись со мной? - спросила Домна
Осиповна.
- Как смотрит? Не сумасшедшая!.. Поняла, что нельзя человека из пустой
ревности лишать пяти миллионов наследства.
- Да, ну прекрасно, - продолжала Домна Осиповна, окончательно
овладевшая собой. - Я вот, подумать страшно, на какую ужасную жизнь себя
обреку... может быть, всем здоровьем моим пожертвую тут; а муж, получив
наследство, вдруг раскапризничается, опять предложит мне жить отдельно, не
вознаградив меня ничем.
- Но он пятьсот тысяч вам обещает! - возразил Грохов.
- Обещать обещает, но может и передумать, - произнесла Домна Осиповна.
Грохов понял, куда она бьет.
- Мы-с бумагу с него возьмем, обяжем его условием, что вот, в случае
получения им наследства, он должен немедля выдать вам пятьсот тысяч; в
противном случае обязан заплатить неустойку.
Домна Осиповна выслушала его со вниманием, как обыкновенно она
выслушивала всякий деловой разговор.
- А вы потом опять с меня десять процентов возьмете за это дело? -
заметила она с злобной улыбкой.
- Я с вас ничего не возьму, ни копеечки! - успокоил ее Грохов. - А того
барина щипну маленько. Чем же нам кормиться! До свиданья, - заключил он,
вставая.
- До свиданья! - сказала Домна Осиповна, тоже вставая.