которого
времени он начал встречать молодую даму, болезненную на вид, которая всегда
являлась одна и почти глаз не спускала с Бегушева; это наконец его
заинтересовало. Сойдясь однажды с нею в курзале, где кроме их никого не было
других посетителей, он подошел к ней и спросил:
- Вы русская?
- Русская, - отвечала дама и вся покраснела при этом.
- Ваше семейство? - продолжал Бегушев.
- Я одна! Семьи у меня даже в России нет!..
- Вы дама или девица?
- Я замужем; но я не живу с мужем! - сказала дама и при этом
окончательно пылала в лице.
- И что же, вам прописан курс здешних вод? - расспрашивал ее Бегушев.
- Нет, я так!.. От скуки больше, для развлечения...
- Болезнь, значит, у нас с вами общая: я тоже скучаю.
- Ну, это незаметно! Вы, кажется, здесь предмет такого общего внимания.
- То есть меня знают все, и я тоже всех знаю, - отвечал Бегушев, и лицо
его при этом покрылось оттенком грусти.
Дама посмотрела на него внимательно. Далее потом на вопрос Бегушева об
ее имени и отчестве она отвечала, что имя ее очень прозаическое: Домна
Осиповна, а фамилия и еще хуже того: Олухова. О фамилии самого Бегушева она
не спрашивала и сказала, что давно его знает.
Тот же вечер Бегушев провел уже у Домны Осиповны, а затем их всюду
стали видеть вдвоем: робко и постоянно кидаемые взгляды Домною Осиповною на
Бегушева, а наконец и его жгучие глаза, с каким-то упорством и надолго
останавливаемые на Домне Осиповне, ясно говорили о начинавшихся между ними
отношениях. Первым основанием для чувства Домны Осиповны к Бегушеву было
некоторое чехвальство: он ей показался великосветским господином, имеющим
большой успех между женщинами, которого она как бы отнимала у всех. Бегушев
же видел в ней слабое, кроткое существо, разбитое в жизни негодяем мужем, о
чем Домна Осиповна рассказала Бегушеву с первых же свиданий. Согреть своим
дыханием и снова возвратить это существо к жизни - ему было несказанно
приятно!..
Глава Х
Приехав с обеда и отправив письмо к Домне Осиповне, Бегушев сидел в
своем кабинете. У него даже глаза налились кровью от гнева. По натуре своей
он был очень вспыльчивый и бешеный человек и только воспитанием своим
сдерживал себя. Послышался негромкий звонок. Бегушев догадался, конечно, кто
приехал; но он не пошевелился, чтобы поторопить своего Прокофия, который,
разумеется, и отпер дверь не очень поспешно. В эти мгновения Бегушев кусал
свои ногти. Наконец, раздались негромкие шаги, и вошла Домна Осиповна,
ласково и кротко улыбаясь. Она, как бы ничего не случилось, сняла свою
шляпку и, подойдя к Бегушеву, поцеловала его в лоб. Он и тут не пошевелился,
а только насмешливо посмотрел на снятую ею шляпку. Домна Осиповна после того
села напротив него.
- Ты сердит на меня за что-то, я вижу, - сказала она.
- Очень сердит, - отвечал Бегушев.
- Но за что?
- За все!.. За весь сегодняшний день!.. - отвечал Бегушев, нервно
постукивая ногой.
- За весь день? - спросила с удивлением Домна Осиповна.
- За весь!.. Что бы вы там ни говорили, как бы на ссылались на моды, но
в такие платья одеваться нельзя!.. Такие шляпки носить и так причесываться
невозможно.
Домна Осиповна окончательно была удивлена.
- Почему же нельзя и невозможно? - спросила она почти насмешливо.
- Потому-
времени он начал встречать молодую даму, болезненную на вид, которая всегда
являлась одна и почти глаз не спускала с Бегушева; это наконец его
заинтересовало. Сойдясь однажды с нею в курзале, где кроме их никого не было
других посетителей, он подошел к ней и спросил:
- Вы русская?
- Русская, - отвечала дама и вся покраснела при этом.
- Ваше семейство? - продолжал Бегушев.
- Я одна! Семьи у меня даже в России нет!..
- Вы дама или девица?
- Я замужем; но я не живу с мужем! - сказала дама и при этом
окончательно пылала в лице.
- И что же, вам прописан курс здешних вод? - расспрашивал ее Бегушев.
- Нет, я так!.. От скуки больше, для развлечения...
- Болезнь, значит, у нас с вами общая: я тоже скучаю.
- Ну, это незаметно! Вы, кажется, здесь предмет такого общего внимания.
- То есть меня знают все, и я тоже всех знаю, - отвечал Бегушев, и лицо
его при этом покрылось оттенком грусти.
Дама посмотрела на него внимательно. Далее потом на вопрос Бегушева об
ее имени и отчестве она отвечала, что имя ее очень прозаическое: Домна
Осиповна, а фамилия и еще хуже того: Олухова. О фамилии самого Бегушева она
не спрашивала и сказала, что давно его знает.
Тот же вечер Бегушев провел уже у Домны Осиповны, а затем их всюду
стали видеть вдвоем: робко и постоянно кидаемые взгляды Домною Осиповною на
Бегушева, а наконец и его жгучие глаза, с каким-то упорством и надолго
останавливаемые на Домне Осиповне, ясно говорили о начинавшихся между ними
отношениях. Первым основанием для чувства Домны Осиповны к Бегушеву было
некоторое чехвальство: он ей показался великосветским господином, имеющим
большой успех между женщинами, которого она как бы отнимала у всех. Бегушев
же видел в ней слабое, кроткое существо, разбитое в жизни негодяем мужем, о
чем Домна Осиповна рассказала Бегушеву с первых же свиданий. Согреть своим
дыханием и снова возвратить это существо к жизни - ему было несказанно
приятно!..
Глава Х
Приехав с обеда и отправив письмо к Домне Осиповне, Бегушев сидел в
своем кабинете. У него даже глаза налились кровью от гнева. По натуре своей
он был очень вспыльчивый и бешеный человек и только воспитанием своим
сдерживал себя. Послышался негромкий звонок. Бегушев догадался, конечно, кто
приехал; но он не пошевелился, чтобы поторопить своего Прокофия, который,
разумеется, и отпер дверь не очень поспешно. В эти мгновения Бегушев кусал
свои ногти. Наконец, раздались негромкие шаги, и вошла Домна Осиповна,
ласково и кротко улыбаясь. Она, как бы ничего не случилось, сняла свою
шляпку и, подойдя к Бегушеву, поцеловала его в лоб. Он и тут не пошевелился,
а только насмешливо посмотрел на снятую ею шляпку. Домна Осиповна после того
села напротив него.
- Ты сердит на меня за что-то, я вижу, - сказала она.
- Очень сердит, - отвечал Бегушев.
- Но за что?
- За все!.. За весь сегодняшний день!.. - отвечал Бегушев, нервно
постукивая ногой.
- За весь день? - спросила с удивлением Домна Осиповна.
- За весь!.. Что бы вы там ни говорили, как бы на ссылались на моды, но
в такие платья одеваться нельзя!.. Такие шляпки носить и так причесываться
невозможно.
Домна Осиповна окончательно была удивлена.
- Почему же нельзя и невозможно? - спросила она почти насмешливо.
- Потому-