его и прочла. Ей писал Бегушев:
"Посылаю вам экипаж; когда вы возвратитесь домой, то пришлите мне
сказать или сами приезжайте ко мне: я желаю очень много и серьезно с вами
поговорить".
Домна Осиповна поняла, что надобно спешить тушить пожар. Она немедля
собралась.
- Куда же вы? - спросили все ее с удивлением.
- Нужно-с! - отвечала она коротко и уехала.
Мерова тоже вскоре после того начала проситься у Янсутского, чтобы он
отпустил ее домой. Ей, наконец, стало гадко быть с оставшимися дамами.
Янсутский, после нескольких возражений, разрешил ей уехать.
- Вы, смотрите, недолго же здесь оставайтесь, а то вы, пожалуй, бог вас
знает, чего не наделаете с этими вашими дамами, - говорила она Янсутскому,
когда он провожал ее в передней.
- Не останусь долго! - успокаивал он ее во всеуслышание, но, однако,
еще нескоро приехал, и танцы с француженками продолжались часов до пяти
утра, и при этом у всех трех дам кавалеры залили вином платья и, чтобы
искупить свою вину, подарили каждой из них по двести рублей.
Глава IX
Бегушев принадлежал к тому все более и более начинающему у нас редеть
типу людей, про которых, пожалуй, можно сказать, что это "люди не
практические, люди слова, а не дела"; но при этом мы все-таки должны
сознаться, что это люди очень умные, даровитые и - что дороже всего - люди в
нравственном и умственном отношении независимые: Бегушев, конечно,
тысячекратно промолчал и не высказал того, что думал; но зато ни разу не
сказал, чего не чувствовал. Ни в единый момент своей жизни он не был рабом и
безусловным поклонником чьей-либо чужой мысли, так как сам очень хорошо
понимал, что умно и что неумно, что красиво и что безобразно, что временно,
случайно и что вечно!.. Но да не подумает, впрочем, читатель, что я в
Бегушеве хочу вывести "прекрасного" человека или, по крайней мере, лицо
"поучительное"!.. Ни то, ни другое: он был только человек, совершенно
непохожий на тех людей, посреди которых ему последнее время привелось жить,
и кто из них лучше: он ли с своим несколько отвлеченным миросозерцанием, или
окружающие его люди, полные практической, кипучей деятельности, - это я
предоставляю судить вкусу каждого. По происхождению своему Бегушев был
дворянин и из людей весьма достаточных. Воспитывался он сначала в дворянском
институте, потом в Московском университете и, кончив курс первым кандидатом,
поступил в военную службу, будучи твердо убежден, что эта служба у нас
единственная хоть сколько-нибудь облагороженная в смысле товарищей, по
крайней мере: память о декабристах тогда была очень еще жива в обществе! Но
на первых же порах своей служебной деятельности Бегушев получил
разочарование: прежде всего ему стало понятно, что он не родился для этих
смотров и парадов, которых было очень много и на которых очень строго
спрашивалось; потом это постоянное выдвиганье вперед и быстрые повышения
разных господ Ремешкиных затрогивали и оскорбляли самолюбие Бегушева... Все
это, наконец, до того отвратило его от службы, что он, перестав совершенно
ею заниматься, сделался исключительно светским человеком и здесь, в
благовонной "сфере бала", встретил некую Наталью Сергеевну - прелесть
женского ума, сердца, красоты, - так что всякий, кто приближался к ней,
делался или