ась на свет!
- Ты не глупенькая, а тебе надобно гувернантку хорошую нанять.
- Найми гувернантку мне! - сказала покорным голосом Домна Осиповна.
В это время, без всякой осторожности, явился Прокофий, так что Домна
Осиповна не успела даже прервать поцелуя своего, не то что поотойти от
Бегушева.
- Подано кушать-с! - сказал Прокофий почти повелительным голосом.
Рассердясь на барина, никогда почти не ужинавшего, а тут вдруг ни с
того, ни с сего приказавшего готовить затейливый ужин, Прокофий строжайшим
образом распорядился, чтобы повар сейчас же начинал все готовить, а молодым
лакеям велел накрывать стол.
- Хотите скушать чего-нибудь? - сказал Бегушев, уже начав Домне
Осиповне говорить "вы".
- Хорошо, - отвечала та, поправляя прическу у себя.
Они прошли в столовую.
- Я нарочно велел приготовить пулярдку с трюфелями, чтобы вам показать,
какие могут быть настоящие трюфели, сравнительно с теми пробками, которыми
нас угощал сегодня наш амфитрион...
И Бегушев сам наложил Домне Осиповне пулярды и трюфелей.
Она скушала их все.
- Есть, надеюсь, разница? - спросил ее Бегушев.
- Да! - согласилась Домна Осиповна, но в самом деле она так не думала,
и даже вряд ли те трюфели не больше ей нравились.
- Теперь позвольте вам предложить и красного вина, которое, надеюсь,
повыше сортом вина из садов герцога Бургундского!
И Бегушев налил Домне Осиповне действительно превосходного красного
вина.
- О, это гораздо лучшее вино! - согласилась Домна Осиповна, все-таки не
чувствуя в вине никакого особенного превосходства. В следующем затем
маседуане она обнаружила, наконец, некоторое понимание.
- Как хорошо это пирожное; его никак нельзя сравнить с давешним!.. -
начала уже она сама.
- Это из свежих фруктов, а то из сушеной дряни. Мещане!.. Они никогда
не будут порядочно есть!.. - заключил Бегушев.
После ужина гостья и хозяин снова перешли в кабинет, и, по поводу
коснувшегося разговора о Хмурине и Янсутском, Бегушев стал толковать Домне
Осиповне, что эти дрянные люди суть продукт капитала, самой пагубной силы
настоящего времени; что существовавшее некогда рыцарство по своему
деспотизму ничто в сравнении с капиталом. Кроме того, это кулачное рыцарское
право было весьма ощутимо; стоило только против него набрать тоже кулаков, -
и его не стало! Но пусть теперь попробуют бороться с капиталом, с этими
миллиардами денежных знаков! Это вода, которая всюду просачивается и которую
ничем нельзя остановить: в одном месте захватят, в другом просочится!
Домна Осиповна по наружности слушала Бегушева весьма внимательно; но в
душе скучала и недоумевала: "Бог знает, что такое он это говорит: деньги -
зло, пагубная сила!" - думала она про себя и при этом была страшно утомлена,
так что чрезвычайно обрадовалась, когда, наконец, часу в четвертом утра
экипаж Бегушева повез ее на Таганку. Легши в такой поздний час, Домна
Осиповна, однако, проснулась на другой день часов в девять, а в десять
совсем была одета, и у крыльца ее дожидалась наемная извозчичья карета, сев
в которую Домна Осиповна велела себя везти в знакомую нам банкирскую контору
и при этом старалась как можно глубже сесть в экипаж: она, кажется, боялась
встретить Бегушева и быть им узнанной.
В конторе она нашла того же жида, который в несколько минут заплатил ей
по чеку восемьд
- Ты не глупенькая, а тебе надобно гувернантку хорошую нанять.
- Найми гувернантку мне! - сказала покорным голосом Домна Осиповна.
В это время, без всякой осторожности, явился Прокофий, так что Домна
Осиповна не успела даже прервать поцелуя своего, не то что поотойти от
Бегушева.
- Подано кушать-с! - сказал Прокофий почти повелительным голосом.
Рассердясь на барина, никогда почти не ужинавшего, а тут вдруг ни с
того, ни с сего приказавшего готовить затейливый ужин, Прокофий строжайшим
образом распорядился, чтобы повар сейчас же начинал все готовить, а молодым
лакеям велел накрывать стол.
- Хотите скушать чего-нибудь? - сказал Бегушев, уже начав Домне
Осиповне говорить "вы".
- Хорошо, - отвечала та, поправляя прическу у себя.
Они прошли в столовую.
- Я нарочно велел приготовить пулярдку с трюфелями, чтобы вам показать,
какие могут быть настоящие трюфели, сравнительно с теми пробками, которыми
нас угощал сегодня наш амфитрион...
И Бегушев сам наложил Домне Осиповне пулярды и трюфелей.
Она скушала их все.
- Есть, надеюсь, разница? - спросил ее Бегушев.
- Да! - согласилась Домна Осиповна, но в самом деле она так не думала,
и даже вряд ли те трюфели не больше ей нравились.
- Теперь позвольте вам предложить и красного вина, которое, надеюсь,
повыше сортом вина из садов герцога Бургундского!
И Бегушев налил Домне Осиповне действительно превосходного красного
вина.
- О, это гораздо лучшее вино! - согласилась Домна Осиповна, все-таки не
чувствуя в вине никакого особенного превосходства. В следующем затем
маседуане она обнаружила, наконец, некоторое понимание.
- Как хорошо это пирожное; его никак нельзя сравнить с давешним!.. -
начала уже она сама.
- Это из свежих фруктов, а то из сушеной дряни. Мещане!.. Они никогда
не будут порядочно есть!.. - заключил Бегушев.
После ужина гостья и хозяин снова перешли в кабинет, и, по поводу
коснувшегося разговора о Хмурине и Янсутском, Бегушев стал толковать Домне
Осиповне, что эти дрянные люди суть продукт капитала, самой пагубной силы
настоящего времени; что существовавшее некогда рыцарство по своему
деспотизму ничто в сравнении с капиталом. Кроме того, это кулачное рыцарское
право было весьма ощутимо; стоило только против него набрать тоже кулаков, -
и его не стало! Но пусть теперь попробуют бороться с капиталом, с этими
миллиардами денежных знаков! Это вода, которая всюду просачивается и которую
ничем нельзя остановить: в одном месте захватят, в другом просочится!
Домна Осиповна по наружности слушала Бегушева весьма внимательно; но в
душе скучала и недоумевала: "Бог знает, что такое он это говорит: деньги -
зло, пагубная сила!" - думала она про себя и при этом была страшно утомлена,
так что чрезвычайно обрадовалась, когда, наконец, часу в четвертом утра
экипаж Бегушева повез ее на Таганку. Легши в такой поздний час, Домна
Осиповна, однако, проснулась на другой день часов в девять, а в десять
совсем была одета, и у крыльца ее дожидалась наемная извозчичья карета, сев
в которую Домна Осиповна велела себя везти в знакомую нам банкирскую контору
и при этом старалась как можно глубже сесть в экипаж: она, кажется, боялась
встретить Бегушева и быть им узнанной.
В конторе она нашла того же жида, который в несколько минут заплатил ей
по чеку восемьд