енами.
Парикмахер, как видно не совсем искусный, делал по-своему, а Домна Осиповна
требовала, чтобы он переделывал по ее. Парикмахер переделывал, но все-таки
выходило не так. Домна Осиповна сердилась, кричала, плакала и, наконец,
прогнала парикмахера, велев, впрочем, ему дожидаться в передней. Оставшись
одна, она, для успокоения нерв, несколько времени ходила по комнате; а
потом, снова подправив себе лицо, позвала опять парикмахера и с ним,
наконец, общими силами устроила себе прическу, которая вышла как-то вся на
сторону; но это-то больше всего и нравилось Домне Осиповне: она видела в
этом выражение какого-то удальства - качество, которое в последнее время
стало нравиться некоторым дамам. Платье Домна Осиповна надела ярко-зеленое
со множеством дорогих вещей.
Когда Бегушев заехал за ней и увидел ее в полном наряде, то не мог
удержаться и произнес:
- Что это какие вы сегодня зеленые!
- Это самый модный цвет! - объяснила ему Домна Осиповна.
Бегушев невольно потупился: всю молодость свою провел он в свете, кроме
того, родился, вырос в очень достаточном семействе, но таких ярких цветов на
платьях дам что-то не помнил. Впрочем, он и это явление отнес, по своей
привычке, к бездарности века, не умеющего даже придумать хоть сколько-нибудь
сносный туалет для дам.
Сев в фаэтон с Бегушевым, Домна Осиповна сказала кучеру:
- Пожалуйста, поскорей!
Тот, желая ей угодить, понесся на всех рысях, так что на первых порах
Бегушев едва опомнился и только на Тверской взглянул на Домну Осиповну. Он в
первый еще раз видел ее разряженною и едущею в щегольском экипаже.
Полученное им на этот раз впечатление было окончательно неприятное. На Домне
Осиповне оказалась высокая шляпка с каким-то глупо болтающимся вверху
цветком. Сама Домна Осиповна сидела с неописанной важностью, закинув ногу на
ногу, и вместе с тем она с явным презрением смотрела на всех, идущих пешком.
Бегушев, весь свой век ездивший в экипажах, подозревать даже не мог
переживаемого в настоящие минуты удовольствия его дамою, далеко не
пользовавшеюся в молодости довольством средств.
В отеле, между тем, m-me Мерова сидела в качестве хозяйки в маленькой
гостиной взятого отделения, а Янсутский в полной мундирной форме ртом и
мехами раздувал уголья в находящемся тут камине, чтобы скорее они
разгорелись и дали из себя приятную теплоту.
Приехали Домна Осиповна и Бегушев.
- А Тюменев что же... не будет? - спросил последнего Янсутский с
беспокойством.
- Не знаю; вероятно, приедет, - отвечал тот ему довольно сухо.
Дамы, как водится, увидав друг друга, издали легкие восклицания,
поцеловались и, с быстротой молнии осмотрев друг на друге туалеты, уселись.
Домна Осиповна нашла, что m-me Мерова, бывшая в платье из серого фая с
высоким лифом, слишком бедно оделась для такого парадного случая; а Меровой,
напротив, показалось, что Домна Осиповна чересчур разрядилась. Мыслей этих
они, конечно, не высказали.
- Как здесь мило и уютно, - начала разговор первая Домна Осиповна.
- Очень мило! - подхватил Янсутский.
Бегушев, усевшийся несколько в стороне, у окна, тоже окинул глазами
комнату и решительно не понимал, что в ней было милого.
- А как красиво сервирован стол! - продолжал Янсутский, показывая Домне
Осиповне на накрытый в зале стол.
Она, чтобы рассмотреть
Парикмахер, как видно не совсем искусный, делал по-своему, а Домна Осиповна
требовала, чтобы он переделывал по ее. Парикмахер переделывал, но все-таки
выходило не так. Домна Осиповна сердилась, кричала, плакала и, наконец,
прогнала парикмахера, велев, впрочем, ему дожидаться в передней. Оставшись
одна, она, для успокоения нерв, несколько времени ходила по комнате; а
потом, снова подправив себе лицо, позвала опять парикмахера и с ним,
наконец, общими силами устроила себе прическу, которая вышла как-то вся на
сторону; но это-то больше всего и нравилось Домне Осиповне: она видела в
этом выражение какого-то удальства - качество, которое в последнее время
стало нравиться некоторым дамам. Платье Домна Осиповна надела ярко-зеленое
со множеством дорогих вещей.
Когда Бегушев заехал за ней и увидел ее в полном наряде, то не мог
удержаться и произнес:
- Что это какие вы сегодня зеленые!
- Это самый модный цвет! - объяснила ему Домна Осиповна.
Бегушев невольно потупился: всю молодость свою провел он в свете, кроме
того, родился, вырос в очень достаточном семействе, но таких ярких цветов на
платьях дам что-то не помнил. Впрочем, он и это явление отнес, по своей
привычке, к бездарности века, не умеющего даже придумать хоть сколько-нибудь
сносный туалет для дам.
Сев в фаэтон с Бегушевым, Домна Осиповна сказала кучеру:
- Пожалуйста, поскорей!
Тот, желая ей угодить, понесся на всех рысях, так что на первых порах
Бегушев едва опомнился и только на Тверской взглянул на Домну Осиповну. Он в
первый еще раз видел ее разряженною и едущею в щегольском экипаже.
Полученное им на этот раз впечатление было окончательно неприятное. На Домне
Осиповне оказалась высокая шляпка с каким-то глупо болтающимся вверху
цветком. Сама Домна Осиповна сидела с неописанной важностью, закинув ногу на
ногу, и вместе с тем она с явным презрением смотрела на всех, идущих пешком.
Бегушев, весь свой век ездивший в экипажах, подозревать даже не мог
переживаемого в настоящие минуты удовольствия его дамою, далеко не
пользовавшеюся в молодости довольством средств.
В отеле, между тем, m-me Мерова сидела в качестве хозяйки в маленькой
гостиной взятого отделения, а Янсутский в полной мундирной форме ртом и
мехами раздувал уголья в находящемся тут камине, чтобы скорее они
разгорелись и дали из себя приятную теплоту.
Приехали Домна Осиповна и Бегушев.
- А Тюменев что же... не будет? - спросил последнего Янсутский с
беспокойством.
- Не знаю; вероятно, приедет, - отвечал тот ему довольно сухо.
Дамы, как водится, увидав друг друга, издали легкие восклицания,
поцеловались и, с быстротой молнии осмотрев друг на друге туалеты, уселись.
Домна Осиповна нашла, что m-me Мерова, бывшая в платье из серого фая с
высоким лифом, слишком бедно оделась для такого парадного случая; а Меровой,
напротив, показалось, что Домна Осиповна чересчур разрядилась. Мыслей этих
они, конечно, не высказали.
- Как здесь мило и уютно, - начала разговор первая Домна Осиповна.
- Очень мило! - подхватил Янсутский.
Бегушев, усевшийся несколько в стороне, у окна, тоже окинул глазами
комнату и решительно не понимал, что в ней было милого.
- А как красиво сервирован стол! - продолжал Янсутский, показывая Домне
Осиповне на накрытый в зале стол.
Она, чтобы рассмотреть