х вещей, - снова начал
Янсутский.
Граф Хвостиков при этом взглянул на него.
- А именно? - спросил он.
- Да разные там разности! - отвечал Янсутский. - О некоторых переменах,
предполагаемых в министерстве... о своих беседах с разными
высокопоставленными лицами... об их взглядах на Россию! (Но более точным
образом определить, что ему рассказывал Тюменев, Янсутский не мог вдруг
придумать: как человек практический, он владел весьма слабым воображением.)
В такие откровенности пустился, что боже упаси!.. Понравился, видно, я ему
очень! - заключил он, вставая и беря свою саблю.
- А мне еще, Петр Евстигнеич, надобно с вами два слова сказать!.. -
проговорила при этом Домна Осиповна.
- Ваш слуга покорный! - отвечал ей Янсутский.
- Но только по секрету!.. - присовокупила Домна Осиповна.
- И по секрету могу! - подхватил Янсутский.
Они оба пошли.
- Вы не ревнуете? - спросила Домна Осиповна, оборачиваясь к Меровой.
- Немножко ревную! - отвечала та.
В следующей комнате Домна Осиповна и Янсутский сели.
- Послушайте, - начала она заискивающим голосом, - у меня есть теперь
свободные деньги... Я бы желала на них приобресть акции Хмурина - где бы мне
их достать?
- На бирже сколько угодно.
- Да, но на бирже они дороже своей цены...
- Еще бы!.. И главное, что с каждым днем поднимаются и будут еще
подниматься.
- Вы думаете? - проговорила Домна Осиповна, и глаза ее при этом
блеснули каким-то особенным блеском.
- Уверен в том!.. А на какую сумму вам нужно этих акций?
- Я еще этого не определила точно! - отвечала уклончиво Домна Осиповна.
- Акции Хмурина, конечно, теперь очень хорошо стоят, но они могут и
понизиться, все-таки это риск!.. У Хмурина, говорят, много еще их на руках,
и он их дает некоторым знакомым по номинальной цене.
- Кому же он дает?.. Лицам, от которых сам в зависимости. Впрочем,
Хмурин будет у меня на обеде... Попробуйте, скажите ему об этом! -
проговорил Янсутский. - Он нежен с дамами.
- Нежен? - спросила, усмехнувшись, Домна Осиповна.
- Очень даже. Вы сначала, будто шутя, попросите у него, а потом и
серьезно скажите.
- Понимаю; но и вы словечко замолвите ему с своей стороны; он, говорят,
вам ни в одной просьбе не отказывает!..
Янсутский пожал плечами.
- Пока еще не отказывал ни в чем; извольте, я ему скажу!
- Пожалуйста!
У графа Хвостикова в это время тоже шел об деньгах разговор с дочерью.
- У тебя нет рублей двухсот - трехсот?.. - спросил он будто случайно и
совершенно небрежным тоном.
- Нет, папа, на вот, хоть возьми ключ и посмотри сам! - отвечала та
совершенно, как видно, искренно.
Граф некоторое время переминался.
- А этак заложить мне что-нибудь не можешь ли дать?
- Ни за что, папа!.. Ни за что!.. - воскликнула, точно даже испуганная
этой просьбой, Мерова. - Петр Евстигнеич и за браслет тогда меня бранил
очень, бранил и тебя также.
- Как же он меня бранил? - имел неосторожность спросить Хвостиков.
- Просто подлецом тебя называл, - объяснила откровенно дочь.
Янсутский и Домна Осиповна возвратились и вскоре затем оба уехали, а
граф Хвостиков, желая сберечь свои единственные три рубля, как ни скучно ему
это было, остался у дочери обедать.
Глава VII
Петр Евстигнеевич Янсутс
Янсутский.
Граф Хвостиков при этом взглянул на него.
- А именно? - спросил он.
- Да разные там разности! - отвечал Янсутский. - О некоторых переменах,
предполагаемых в министерстве... о своих беседах с разными
высокопоставленными лицами... об их взглядах на Россию! (Но более точным
образом определить, что ему рассказывал Тюменев, Янсутский не мог вдруг
придумать: как человек практический, он владел весьма слабым воображением.)
В такие откровенности пустился, что боже упаси!.. Понравился, видно, я ему
очень! - заключил он, вставая и беря свою саблю.
- А мне еще, Петр Евстигнеич, надобно с вами два слова сказать!.. -
проговорила при этом Домна Осиповна.
- Ваш слуга покорный! - отвечал ей Янсутский.
- Но только по секрету!.. - присовокупила Домна Осиповна.
- И по секрету могу! - подхватил Янсутский.
Они оба пошли.
- Вы не ревнуете? - спросила Домна Осиповна, оборачиваясь к Меровой.
- Немножко ревную! - отвечала та.
В следующей комнате Домна Осиповна и Янсутский сели.
- Послушайте, - начала она заискивающим голосом, - у меня есть теперь
свободные деньги... Я бы желала на них приобресть акции Хмурина - где бы мне
их достать?
- На бирже сколько угодно.
- Да, но на бирже они дороже своей цены...
- Еще бы!.. И главное, что с каждым днем поднимаются и будут еще
подниматься.
- Вы думаете? - проговорила Домна Осиповна, и глаза ее при этом
блеснули каким-то особенным блеском.
- Уверен в том!.. А на какую сумму вам нужно этих акций?
- Я еще этого не определила точно! - отвечала уклончиво Домна Осиповна.
- Акции Хмурина, конечно, теперь очень хорошо стоят, но они могут и
понизиться, все-таки это риск!.. У Хмурина, говорят, много еще их на руках,
и он их дает некоторым знакомым по номинальной цене.
- Кому же он дает?.. Лицам, от которых сам в зависимости. Впрочем,
Хмурин будет у меня на обеде... Попробуйте, скажите ему об этом! -
проговорил Янсутский. - Он нежен с дамами.
- Нежен? - спросила, усмехнувшись, Домна Осиповна.
- Очень даже. Вы сначала, будто шутя, попросите у него, а потом и
серьезно скажите.
- Понимаю; но и вы словечко замолвите ему с своей стороны; он, говорят,
вам ни в одной просьбе не отказывает!..
Янсутский пожал плечами.
- Пока еще не отказывал ни в чем; извольте, я ему скажу!
- Пожалуйста!
У графа Хвостикова в это время тоже шел об деньгах разговор с дочерью.
- У тебя нет рублей двухсот - трехсот?.. - спросил он будто случайно и
совершенно небрежным тоном.
- Нет, папа, на вот, хоть возьми ключ и посмотри сам! - отвечала та
совершенно, как видно, искренно.
Граф некоторое время переминался.
- А этак заложить мне что-нибудь не можешь ли дать?
- Ни за что, папа!.. Ни за что!.. - воскликнула, точно даже испуганная
этой просьбой, Мерова. - Петр Евстигнеич и за браслет тогда меня бранил
очень, бранил и тебя также.
- Как же он меня бранил? - имел неосторожность спросить Хвостиков.
- Просто подлецом тебя называл, - объяснила откровенно дочь.
Янсутский и Домна Осиповна возвратились и вскоре затем оба уехали, а
граф Хвостиков, желая сберечь свои единственные три рубля, как ни скучно ему
это было, остался у дочери обедать.
Глава VII
Петр Евстигнеевич Янсутс