онн в драпировках не видала, - произнесла та,
несколько уже обидевшись и садясь на кресло.
Граф Хвостиков тоже сел.
- Ну что, пустяки - колонна!.. - подхватила Мерова, также усаживаясь
около приятельницы. - Я убеждена, - продолжала она, - что это тебе, по
обыкновению, шила твоя Дарья Петровна.
- Конечно, Дарья Петровна, которая никак не хуже шьет твоей madame
Минангуа, и разница вся в том, что та вдвое берет за фасон и вдвое материи
требует, - возразила Домна Осиповна.
- Как же это возможно! - произнесла почти с плачем в голосе Мерова. -
Папа, разве правда это? - обратилась она опять к отцу.
- Я не знаю фасонов madame Минангуа; но в окнах у ней я только видал
прелестные цветки, - отвечал граф.
- А разве она делает цветы? - спросила Домна Осиповна.
- Нет, он все глупости говорит: засматривался там на хорошеньких
мастериц! - перебила с досадой Мерова и снова обратилась к главному
предмету, ее занимающему: - Ты спрашиваешь, отчего тяжело, но зачем такие
широкие складки? - сказала она, показывая на одну из складок на платье Домны
Осиповны.
Та пожала при этом плечами.
- Ты, значит, не видала последних фасонов; есть у тебя какой-нибудь
модный журнал? - спросила она.
- Два даже! - воскликнула Мерова и, проворно сходив, принесла оба
журнала.
- Смотри: узенькая это складка или широкая? - говорила Домна Осиповна,
показывая с торжеством на одну из картинок.
М-me Мерова вспыхнула при этом: она чувствовала себя прямо уличенною.
- Знаю я это! Но пусть на картинках это так и будет; носить же и
надевать на себя такое платье я никогда бы не хотела, - произнесла она
капризным голосом.
- Погоди, - остановила ее Домна Осиповна, - а этот капот, который на
тебе, разве не так же сделан?
- Да что капот! Ей-богу, как ты говоришь? - почти выходила из себя
Мерова. - Это глупая какая-то блуза, которую мне шила белошвейка.
- Attendez, mesdames*, я вас помирю!.. - сказал, поднимая знаменательно
свою руку, граф Хвостиков. - Каждая из вас любит то, что требует ее
наружность!.. Madame Олухова брюнетка, к ней идет всякий блеск, всякий яркий
цвет, а Лиза - существо эфира: ей надобно небо я легко облегающий газ!..
______________
* Подождите, сударыни (франц.).
- Да, если это так, то конечно!.. - согласилась с ним Домна Осиповна,
но дочь - нет и продолжала отрицательно качать своею головкою.
В это время послышались звуки сабли.
- Петр Евстигнеич, кажется, - проговорил граф Хвостиков.
Мерова заботливо взглянула на дверь.
Вошел действительно Янсутский, приехавший прямо от Бегушева и бывший
очень не в духе. Несмотря на то, что Тюменев и Бегушев дали слово у него
отобедать, он инстинктивно чувствовал, что они весьма невысоко его
третировали и почти что подсмеивались над ним, тогда как сам Янсутский,
вследствие нахапанных всякого рода проделками денег, считал себя чуть не
гениальным человеком.
Войдя в комнату, он к первой обратился Домне Осиповне.
- Очень рад, что я вас здесь застал, - сказал он, крепко пожимая ей
руку.
- И я отчасти потому приехала, что надеялась встретить вас здесь, -
сказала она.
Янсутский затем мотнул головой Меровой и ее папа, снял саблю и сел.
Елизавета Николаевна пристально посмотрела на него.
- Что вы такой сегодня, - фу, точно кот Вас
несколько уже обидевшись и садясь на кресло.
Граф Хвостиков тоже сел.
- Ну что, пустяки - колонна!.. - подхватила Мерова, также усаживаясь
около приятельницы. - Я убеждена, - продолжала она, - что это тебе, по
обыкновению, шила твоя Дарья Петровна.
- Конечно, Дарья Петровна, которая никак не хуже шьет твоей madame
Минангуа, и разница вся в том, что та вдвое берет за фасон и вдвое материи
требует, - возразила Домна Осиповна.
- Как же это возможно! - произнесла почти с плачем в голосе Мерова. -
Папа, разве правда это? - обратилась она опять к отцу.
- Я не знаю фасонов madame Минангуа; но в окнах у ней я только видал
прелестные цветки, - отвечал граф.
- А разве она делает цветы? - спросила Домна Осиповна.
- Нет, он все глупости говорит: засматривался там на хорошеньких
мастериц! - перебила с досадой Мерова и снова обратилась к главному
предмету, ее занимающему: - Ты спрашиваешь, отчего тяжело, но зачем такие
широкие складки? - сказала она, показывая на одну из складок на платье Домны
Осиповны.
Та пожала при этом плечами.
- Ты, значит, не видала последних фасонов; есть у тебя какой-нибудь
модный журнал? - спросила она.
- Два даже! - воскликнула Мерова и, проворно сходив, принесла оба
журнала.
- Смотри: узенькая это складка или широкая? - говорила Домна Осиповна,
показывая с торжеством на одну из картинок.
М-me Мерова вспыхнула при этом: она чувствовала себя прямо уличенною.
- Знаю я это! Но пусть на картинках это так и будет; носить же и
надевать на себя такое платье я никогда бы не хотела, - произнесла она
капризным голосом.
- Погоди, - остановила ее Домна Осиповна, - а этот капот, который на
тебе, разве не так же сделан?
- Да что капот! Ей-богу, как ты говоришь? - почти выходила из себя
Мерова. - Это глупая какая-то блуза, которую мне шила белошвейка.
- Attendez, mesdames*, я вас помирю!.. - сказал, поднимая знаменательно
свою руку, граф Хвостиков. - Каждая из вас любит то, что требует ее
наружность!.. Madame Олухова брюнетка, к ней идет всякий блеск, всякий яркий
цвет, а Лиза - существо эфира: ей надобно небо я легко облегающий газ!..
______________
* Подождите, сударыни (франц.).
- Да, если это так, то конечно!.. - согласилась с ним Домна Осиповна,
но дочь - нет и продолжала отрицательно качать своею головкою.
В это время послышались звуки сабли.
- Петр Евстигнеич, кажется, - проговорил граф Хвостиков.
Мерова заботливо взглянула на дверь.
Вошел действительно Янсутский, приехавший прямо от Бегушева и бывший
очень не в духе. Несмотря на то, что Тюменев и Бегушев дали слово у него
отобедать, он инстинктивно чувствовал, что они весьма невысоко его
третировали и почти что подсмеивались над ним, тогда как сам Янсутский,
вследствие нахапанных всякого рода проделками денег, считал себя чуть не
гениальным человеком.
Войдя в комнату, он к первой обратился Домне Осиповне.
- Очень рад, что я вас здесь застал, - сказал он, крепко пожимая ей
руку.
- И я отчасти потому приехала, что надеялась встретить вас здесь, -
сказала она.
Янсутский затем мотнул головой Меровой и ее папа, снял саблю и сел.
Елизавета Николаевна пристально посмотрела на него.
- Что вы такой сегодня, - фу, точно кот Вас