огда я умру!.. -
воскликнула Елизавета Николаевна, насколько у ней достало голоса.
Бегушев очень хорошо понимал, что обе эти госпожи прохаживались на его
счет, но Меровой он еще прощал, а Домне Осиповне - нет, и решился ее
отделать.
- Елизавету Николаевну волнуют наши разговоры, а это ей вреднее всего,
- сказал он с резкостью.
Домна Осиповна даже сквозь белила покраснела.
- Извините, я не знала, что мои слова могли почему-либо взволновать
Лизу! Вы позволите мне, по крайней мере, закурить пахитоску? - проговорила
она.
- Больная сама не курит, и при ней тоже не велено курить, - отказал ей
и в том Бегушев.
Домна Осиповна видела, что он с умыслом говорил ей дерзости, и назло
ему, а также и Меровой, решилась продолжить свой визит.
- Александр Иванович до сих пор еще, кажется, сердится на меня, хотя я
в разлуке моей с ним нисколько не виновата! - отнеслась она к Елизавете
Николаевне, у которой опять появилось отчаяние в лице.
Наглость и бесстыдство Домны Осиповны поразили Бегушева.
- О какой это разлуке вы вспоминаете, о которой я давно и забыл... -
проговорил он презрительно-насмешливым тоном.
- Вы забыли?.. Это хорошо и может послужить уроком для других женщин,
как вас понимать! - не унималась Домна Осиповна.
Бегушев насильственно рассмеялся.
- Если вам нечего другого делать, так хоть всех в мире женщин поучайте,
как меня понимать! - проговорил он, вставая, и, сказав Меровой, что он потом
зайдет к ней, ушел, не поклонившись Домне Осиповне.
Та осталась решительно рассвирепелой тигрицей.
- Я тебе еще прежде говорила и писала, что это за человек! Побереги
себя хоть перед смертью в отношении его! - говорила она, забыв всякое
приличие.
- От чего мне себя беречь? - возразила ей Елизавета Николаевна слабым
голосом.
- Знаю я, chere amie*, знаю! Меня нельзя обмануть, и вот к тебе моя
просьба теперь: когда он бросит тебя, то напиши мне, - я возьму тебя к себе!
- произнесла она взволнованным голосом и, поцеловав больную, уехала.
______________
* дорогая подруга (франц.).
Злобе и страданиям в душе Домны Осиповны пределов не было: она приехала
почти уверенная, что помирится с Бегушевым и что даже будет предостерегать
его от Меровой; но вышло, как мы видели, совершенно наоборот.
Бегушев возвратился к Меровой сейчас же, как только уехала Домна
Осиповна. Елизавета Николаевна лежала в своей постели мрачнее ночи.
- Что за штуки эта негодяйка выкидывает! - сказал он.
- Она не негодяйка, - отвечала Елизавета Николаевна, - она знает
только, что вы ее еще любите!
- Господи помилуй! - сказал, усмехаясь и пожимая плечами, Бегушев.
- Как же не любите! - продолжала Мерова, совершенно не обратившая
внимания на его восклицание. - Как только услыхал, что она приехала, сейчас
же велел ее принять и сам явился.
Чтобы успокоить Мерову, Бегушев сознался, что в самом деле глупо было с
его стороны войти к ней в комнату, когда была там Домна Осиповна, но что
сделано было это чисто по необдуманности, а не по какому-нибудь чувству. "Не
мальчишка же я..." - заключил он.
- Вы хуже, чем мальчишка, - перебила его уже со слезами на глазах
больная, - вы старый волокита... Домна Осиповна хорошо вас знает... Но я вам
не позволю этого делать, вы не смейте меня дурачить и обманывать.
- Прежде всего вы не волнуйтесь,
воскликнула Елизавета Николаевна, насколько у ней достало голоса.
Бегушев очень хорошо понимал, что обе эти госпожи прохаживались на его
счет, но Меровой он еще прощал, а Домне Осиповне - нет, и решился ее
отделать.
- Елизавету Николаевну волнуют наши разговоры, а это ей вреднее всего,
- сказал он с резкостью.
Домна Осиповна даже сквозь белила покраснела.
- Извините, я не знала, что мои слова могли почему-либо взволновать
Лизу! Вы позволите мне, по крайней мере, закурить пахитоску? - проговорила
она.
- Больная сама не курит, и при ней тоже не велено курить, - отказал ей
и в том Бегушев.
Домна Осиповна видела, что он с умыслом говорил ей дерзости, и назло
ему, а также и Меровой, решилась продолжить свой визит.
- Александр Иванович до сих пор еще, кажется, сердится на меня, хотя я
в разлуке моей с ним нисколько не виновата! - отнеслась она к Елизавете
Николаевне, у которой опять появилось отчаяние в лице.
Наглость и бесстыдство Домны Осиповны поразили Бегушева.
- О какой это разлуке вы вспоминаете, о которой я давно и забыл... -
проговорил он презрительно-насмешливым тоном.
- Вы забыли?.. Это хорошо и может послужить уроком для других женщин,
как вас понимать! - не унималась Домна Осиповна.
Бегушев насильственно рассмеялся.
- Если вам нечего другого делать, так хоть всех в мире женщин поучайте,
как меня понимать! - проговорил он, вставая, и, сказав Меровой, что он потом
зайдет к ней, ушел, не поклонившись Домне Осиповне.
Та осталась решительно рассвирепелой тигрицей.
- Я тебе еще прежде говорила и писала, что это за человек! Побереги
себя хоть перед смертью в отношении его! - говорила она, забыв всякое
приличие.
- От чего мне себя беречь? - возразила ей Елизавета Николаевна слабым
голосом.
- Знаю я, chere amie*, знаю! Меня нельзя обмануть, и вот к тебе моя
просьба теперь: когда он бросит тебя, то напиши мне, - я возьму тебя к себе!
- произнесла она взволнованным голосом и, поцеловав больную, уехала.
______________
* дорогая подруга (франц.).
Злобе и страданиям в душе Домны Осиповны пределов не было: она приехала
почти уверенная, что помирится с Бегушевым и что даже будет предостерегать
его от Меровой; но вышло, как мы видели, совершенно наоборот.
Бегушев возвратился к Меровой сейчас же, как только уехала Домна
Осиповна. Елизавета Николаевна лежала в своей постели мрачнее ночи.
- Что за штуки эта негодяйка выкидывает! - сказал он.
- Она не негодяйка, - отвечала Елизавета Николаевна, - она знает
только, что вы ее еще любите!
- Господи помилуй! - сказал, усмехаясь и пожимая плечами, Бегушев.
- Как же не любите! - продолжала Мерова, совершенно не обратившая
внимания на его восклицание. - Как только услыхал, что она приехала, сейчас
же велел ее принять и сам явился.
Чтобы успокоить Мерову, Бегушев сознался, что в самом деле глупо было с
его стороны войти к ней в комнату, когда была там Домна Осиповна, но что
сделано было это чисто по необдуманности, а не по какому-нибудь чувству. "Не
мальчишка же я..." - заключил он.
- Вы хуже, чем мальчишка, - перебила его уже со слезами на глазах
больная, - вы старый волокита... Домна Осиповна хорошо вас знает... Но я вам
не позволю этого делать, вы не смейте меня дурачить и обманывать.
- Прежде всего вы не волнуйтесь,