- Иногда; но больше сидит и вместе с нами увлекается великим движением,
обхватившим все классы общества!.. - ввернул граф газетную фразу, чтобы
сильней повоздействовать на Домну Осиповну. - К вам я тоже приехал с
кружечкой, хоть и сердит на вас, что вы не хотели поддержать газеты, которая
как бы теперь была полезна!.. Впрочем, бог вас простит за это; пожертвуйте,
по крайней мере, теперь нашим соплеменникам, сколько можете!..
И граф развернул перед Домной Осиповной свой пустой бумажник, чтобы
приять в него посильную дань. Но Домна Осиповна вместо дани сделала ему
ручкой и, немного склонив голову, проговорила озлобленнейшим голосом:
- Благодарю вас покорно!.. Очень вам благодарна!.. Я уж много
жертвовала!
Домна Осиповна точно что через разных влиятельных лиц много
пережертвовала, надеясь в них найти помощь по своим делам. Но помощи этой
она до сих пор не ощущала, что ее очень сердило и огорчало.
- Мне теперь не до чужих нужд; у меня своих много!.. - объяснила она
графу.
- Стало быть, правда, что я вам говорил со слов Янсутского? - спросил
тот по наружности как бы с участием, а про себя думал: "Так тебе, скряге, и
надо!"
- Конечно, вздор!.. Он сам все это и выдумал, - воскликнула Домна
Осиповна. - Тут его несколько времени тому назад избили в трактире, -
присовокупила она.
- Скажите! - произнес граф, как бы удивленный тем, что слышит.
- Об этом напечатано было в газетах... Я сама читала!.. Янсутский
назван по имени, а о господине, который бил его, сказано только, что он
очень храбрый и силы необыкновенной!
- Скажите! - повторил еще раз граф, как бы приходивший все более и
более в удивление, хотя от него именно и пущено было это известие в газеты.
- Я, признаться, ужасно порадовалась, что его поколотили, ужасно!.. -
заключила Домна Осиповна.
- А где же теперь Янсутский? - спросил граф.
- Он после этого сраму в Сибирь ускакал... Скупает там векселя
покойного деда по десяти, по двадцати копеек за рубль и сюда пишет, что как
только вернется, так посадит меня в тюрьму, дурак этакой!.. Того не
понимает, что я его нисколько не боюсь...
Домна Осиповна в последних словах своих сказала неправду: она очень
боялась угрожающего ей дела, тем более, что Янсутский всюду рассказывал, что
предполагаемый им процесс он поведет вдвоем с Гроховым.
Граф собрался уходить.
Домна Осиповна при прощанье еще раз повторила, что она непременно
приедет навестить Елизавету Николаевну. Граф ничего ей на это не ответил и,
сухо откланявшись, отправился домой с твердым намерением напечатать самого
ядовитого свойства статейку о черствых и корыстолюбивых людях, к несчастью,
до сих пор существующих в нашем обществе, особенно между купечеством. К
досаде на Домну Осиповну за отказ ее в пожертвовании у Хвостикова
присоединялась и мысль о настойчивом желании Перехватовой посетить
непременно его дочь. "Уж не думает ли она отбить Бегушева у Лизы?" -
спрашивал он себя. В том, что Елизавета Николаевна, хоть и больная,
находится в близких отношениях с Александром Ивановичем, граф не сомневался.
Все эти злые и беспокойные мысли сразу, впрочем, выскочили из его головы,
когда он встретил ехавшего к нему быстро Долгова, который еще с пролеток
кричал, что им сегодня непременно надобно ехать обедать в
обхватившим все классы общества!.. - ввернул граф газетную фразу, чтобы
сильней повоздействовать на Домну Осиповну. - К вам я тоже приехал с
кружечкой, хоть и сердит на вас, что вы не хотели поддержать газеты, которая
как бы теперь была полезна!.. Впрочем, бог вас простит за это; пожертвуйте,
по крайней мере, теперь нашим соплеменникам, сколько можете!..
И граф развернул перед Домной Осиповной свой пустой бумажник, чтобы
приять в него посильную дань. Но Домна Осиповна вместо дани сделала ему
ручкой и, немного склонив голову, проговорила озлобленнейшим голосом:
- Благодарю вас покорно!.. Очень вам благодарна!.. Я уж много
жертвовала!
Домна Осиповна точно что через разных влиятельных лиц много
пережертвовала, надеясь в них найти помощь по своим делам. Но помощи этой
она до сих пор не ощущала, что ее очень сердило и огорчало.
- Мне теперь не до чужих нужд; у меня своих много!.. - объяснила она
графу.
- Стало быть, правда, что я вам говорил со слов Янсутского? - спросил
тот по наружности как бы с участием, а про себя думал: "Так тебе, скряге, и
надо!"
- Конечно, вздор!.. Он сам все это и выдумал, - воскликнула Домна
Осиповна. - Тут его несколько времени тому назад избили в трактире, -
присовокупила она.
- Скажите! - произнес граф, как бы удивленный тем, что слышит.
- Об этом напечатано было в газетах... Я сама читала!.. Янсутский
назван по имени, а о господине, который бил его, сказано только, что он
очень храбрый и силы необыкновенной!
- Скажите! - повторил еще раз граф, как бы приходивший все более и
более в удивление, хотя от него именно и пущено было это известие в газеты.
- Я, признаться, ужасно порадовалась, что его поколотили, ужасно!.. -
заключила Домна Осиповна.
- А где же теперь Янсутский? - спросил граф.
- Он после этого сраму в Сибирь ускакал... Скупает там векселя
покойного деда по десяти, по двадцати копеек за рубль и сюда пишет, что как
только вернется, так посадит меня в тюрьму, дурак этакой!.. Того не
понимает, что я его нисколько не боюсь...
Домна Осиповна в последних словах своих сказала неправду: она очень
боялась угрожающего ей дела, тем более, что Янсутский всюду рассказывал, что
предполагаемый им процесс он поведет вдвоем с Гроховым.
Граф собрался уходить.
Домна Осиповна при прощанье еще раз повторила, что она непременно
приедет навестить Елизавету Николаевну. Граф ничего ей на это не ответил и,
сухо откланявшись, отправился домой с твердым намерением напечатать самого
ядовитого свойства статейку о черствых и корыстолюбивых людях, к несчастью,
до сих пор существующих в нашем обществе, особенно между купечеством. К
досаде на Домну Осиповну за отказ ее в пожертвовании у Хвостикова
присоединялась и мысль о настойчивом желании Перехватовой посетить
непременно его дочь. "Уж не думает ли она отбить Бегушева у Лизы?" -
спрашивал он себя. В том, что Елизавета Николаевна, хоть и больная,
находится в близких отношениях с Александром Ивановичем, граф не сомневался.
Все эти злые и беспокойные мысли сразу, впрочем, выскочили из его головы,
когда он встретил ехавшего к нему быстро Долгова, который еще с пролеток
кричал, что им сегодня непременно надобно ехать обедать в