ригласил гостей садиться; ему продолжало
мниться, что генерал приехал к нему по доносу Хвостикова, от которого
Офонькин всякой гадости ожидал.
- Чем могу служить? - спросил он.
- Очень многим и очень малым, - отвечал развязнейшим тоном граф. - Вы
хороший знакомый madame Чуйкиной, а супруга генерала написала превосходную
пьесу, которую и просит madame Чуйкину, со свойственным ей искусством,
прочесть у ней на вечере, имеющемся быть в воскресенье; генерал вместе с тем
приглашает и вас посетить их дом.
Генерал, бывший сначала очень смущен и не могший равнодушно видеть
толстого и черномазого шиворотка Офонькина, наконец, приосанился немного и
проговорил:
- Вы нас очень обяжете вашим посещением.
Офонькин думал было отказаться; но, заметив на Трахове генеральский
погон, счел за лучшее не сказать ничего решительного.
- Я передам ваше желание madame Чуйкиной и какой получу от нее ответ,
вас уведомлю, - проговорил он.
- Нет, уж вы категорически скажите нам, можете ли вы и madame Чуйкина
приехать читать, - настаивал граф.
- И я вас прошу об этом, - повторил за ним генерал.
- Вы знаете, какой огромный талант у madame Чуйкиной, ей стыдно
закапывать его; пьеса скоро будет поставлена на сцену, автору она доставит
славу, а madame Чуйкиной прибавит еще новую ветвь к ее лавровому венку!.. -
расписывал Хвостиков.
- Madame Чуйкина, вероятно, согласится и приедет! - изъяснил, наконец,
Офонькин, видимо, подкупленный похвалами графа.
- Мы будем очень рады ее посещению, - произнес генерал; у него уже пот
со лба выступил от всех этих объяснений и хлопот.
- Приедет! - повторил еще раз Офонькин и при прощанье уже с важностью,
и то слегка только, мотнул головой своим гостям.
Трахов во всю жизнь не бывал в таком унизительном положении, в каком
очутился в настоящий вечер по милости супруги!
Глава IX
Независимо от присылки мужа, Татьяна Васильевна написала Бегушеву
письмо, в котором умоляла его приехать к ней и, чтобы заманить "гурмана" -
кузена, прибавляла в постскриптуме, что именно для него будет приготовлен
ужин самого изысканного свойства. Бегушев понимал, что не ехать к Траховым
значило рассориться с ними на всю жизнь, а ему этого не хотелось, так как,
при всем отвращении к Татьяне Васильевне, генерала он, по старой привычке,
искренне любил. Приняв это в соображение, он велел им сказать через
присланного к нему с письмом лакея, что "будет непременно!"
Вечером, часов в девять, граф вошел к дочери, что весьма редко с ним
случалось. У Елизаветы Николаевны в это время сидел Бегушев.
- Вы поедете к Траховым? - спросил он его.
- Поеду! - отвечал ему тот с досадой.
- Пора! - сказал граф. - Я распорядился, чтобы карета была готова.
- Куда вы едете? - проговорила Елизавета Николаевна недовольным
голосом: Бегушев обыкновенно просиживал у ней целые дни.
- На один родственный вечер, - объяснил он ей.
- Это вас папа все подговаривает: ему всегда куда-нибудь - только да из
дому уехать! - продолжала с тем же недовольством Мерова.
- Почему же я?.. Нельзя же Александру Ивановичу не выезжать никуда! -
возразил граф.
- Я скажу сестре, чтобы она без нас посидела с вами, - проговорил
Бегушев.
- Хорошо!.. Аделаида Ивановна такая добрая... Мы с ней гранпасьянс
будем раскла
мниться, что генерал приехал к нему по доносу Хвостикова, от которого
Офонькин всякой гадости ожидал.
- Чем могу служить? - спросил он.
- Очень многим и очень малым, - отвечал развязнейшим тоном граф. - Вы
хороший знакомый madame Чуйкиной, а супруга генерала написала превосходную
пьесу, которую и просит madame Чуйкину, со свойственным ей искусством,
прочесть у ней на вечере, имеющемся быть в воскресенье; генерал вместе с тем
приглашает и вас посетить их дом.
Генерал, бывший сначала очень смущен и не могший равнодушно видеть
толстого и черномазого шиворотка Офонькина, наконец, приосанился немного и
проговорил:
- Вы нас очень обяжете вашим посещением.
Офонькин думал было отказаться; но, заметив на Трахове генеральский
погон, счел за лучшее не сказать ничего решительного.
- Я передам ваше желание madame Чуйкиной и какой получу от нее ответ,
вас уведомлю, - проговорил он.
- Нет, уж вы категорически скажите нам, можете ли вы и madame Чуйкина
приехать читать, - настаивал граф.
- И я вас прошу об этом, - повторил за ним генерал.
- Вы знаете, какой огромный талант у madame Чуйкиной, ей стыдно
закапывать его; пьеса скоро будет поставлена на сцену, автору она доставит
славу, а madame Чуйкиной прибавит еще новую ветвь к ее лавровому венку!.. -
расписывал Хвостиков.
- Madame Чуйкина, вероятно, согласится и приедет! - изъяснил, наконец,
Офонькин, видимо, подкупленный похвалами графа.
- Мы будем очень рады ее посещению, - произнес генерал; у него уже пот
со лба выступил от всех этих объяснений и хлопот.
- Приедет! - повторил еще раз Офонькин и при прощанье уже с важностью,
и то слегка только, мотнул головой своим гостям.
Трахов во всю жизнь не бывал в таком унизительном положении, в каком
очутился в настоящий вечер по милости супруги!
Глава IX
Независимо от присылки мужа, Татьяна Васильевна написала Бегушеву
письмо, в котором умоляла его приехать к ней и, чтобы заманить "гурмана" -
кузена, прибавляла в постскриптуме, что именно для него будет приготовлен
ужин самого изысканного свойства. Бегушев понимал, что не ехать к Траховым
значило рассориться с ними на всю жизнь, а ему этого не хотелось, так как,
при всем отвращении к Татьяне Васильевне, генерала он, по старой привычке,
искренне любил. Приняв это в соображение, он велел им сказать через
присланного к нему с письмом лакея, что "будет непременно!"
Вечером, часов в девять, граф вошел к дочери, что весьма редко с ним
случалось. У Елизаветы Николаевны в это время сидел Бегушев.
- Вы поедете к Траховым? - спросил он его.
- Поеду! - отвечал ему тот с досадой.
- Пора! - сказал граф. - Я распорядился, чтобы карета была готова.
- Куда вы едете? - проговорила Елизавета Николаевна недовольным
голосом: Бегушев обыкновенно просиживал у ней целые дни.
- На один родственный вечер, - объяснил он ей.
- Это вас папа все подговаривает: ему всегда куда-нибудь - только да из
дому уехать! - продолжала с тем же недовольством Мерова.
- Почему же я?.. Нельзя же Александру Ивановичу не выезжать никуда! -
возразил граф.
- Я скажу сестре, чтобы она без нас посидела с вами, - проговорил
Бегушев.
- Хорошо!.. Аделаида Ивановна такая добрая... Мы с ней гранпасьянс
будем раскла