кротства, утратил к ней всякую внимательность, нежность и
угодливость. Домна Осиповна, конечно, отгадала истинную причину его
холодности и окончательно убедилась, что в душе он подлец; Бегушев показался
ей сравнительно с ним полубогом по благородству своих чувств; он бесился на
нее, когда она наживала деньги, и никогда бы, конечно, не кинул ее при
какой-нибудь денежной беде. Все это она до поры до времени таила и не
высказывала мужу; но когда он услыхал, что Домна Осиповна хочет посетить
Мерову, вскипятился и сказал ей повелительным голосом:
- Вам не следует туда ездить!
Домна Осиповна сначала посмотрела ему в лицо, мгновенно утратившее весь
свой румянец, и тоже произнесла не очень нежно:
- Почему же не следует?
- Потому что господин Бегушев, у которого живет Мерова, ваш старый
поклонник! - ответил ей муж.
- Что ж из того, что он старый мой поклонник; женясь на мне, вы знали
это! - возразила Домна Осиповна.
- Мало ли что было прежде, но теперь возобновлять это знакомство
неприлично, - проговорил Перехватов.
Тут уж более Домна Осиповна не выдержала.
- А вам прилично целые дни не бывать дома и объезжать под видом
практики ваших бывших обожательниц и приискивать, может быть, еще новых?
Что муж делает это, Домна Осиповна твердо была в том убеждена.
- Между нами одна разница, - продолжала она с дрожащими губами и
раздувшимися ноздрями. - Вы с ваших обожательниц берете деньги за визиты, а
я к Бегушеву еду даром, и не к нему даже, а к моей больной подруге!
Намек этот был очень оскорбителен для Перехватова, тем более что прямо
на него он и возразить ничего не мог, так как с самой Домны Осиповны побирал
порядочные деньги за свои любовно-врачебные посещения.
- Вас надобно освидетельствовать в умственных способностях; у вас тут
немного тронулось от ваших истерик и капризов! - проговорил он, показывая
себе на лоб.
- Я знаю, что вы этого желаете и добьетесь, вероятно, потому что все
употребляете, чтобы я умерла или помешалась, - подхватила Домна Осиповна.
Далее супруги от напора гнева не в состоянии были говорить, и вскоре
доктор уехал в больницу свою, а Домна Осиповна поехала к Меровой с великим
желанием встретиться с Бегушевым.
- Александр Иванович заходит к тебе иногда? - спросила она Елизавету
Николаевну.
Мерова при этом вопросе нахмурилась.
- Редко! - ответила она нехотя; но вдруг, как бы в опровержение того,
вошел Бегушев; при появлении его лицо Домны Осиповны просияло, а у Меровой
оно приняло свойственное ему выражение отчаяния.
У Бегушева все это не свернулось с глазу. Домна Осиповна, впрочем,
своей набеленною и старающеюся улыбаться физиономиею показалась ему гадка.
Он ей наскоро и молча поклонился и обратился ласково к больной.
- Как вы себя чувствуете? - сказал он.
- Очень нехорошо! - отвечала та, закидывая свои маленькие ручки на
голову.
- Но граф вчера был у меня и сказал, что ты вовсе не так серьезно
больна, как я тебя нашла! - вмешалась в разговор Домна Осиповна.
- Граф, может быть, думает, что я не серьезно больна, но я больна и
даже желаю еще больнее быть, чтоб умереть скорее! - произнесла Мерова.
- Но ты забываешь окружающих тебя!.. Какое горе, я думаю, для них твоя
болезнь!.. - язвила Домна Осиповна.
- Ах, окружающим меня все равно это! Еще порадуются, к
угодливость. Домна Осиповна, конечно, отгадала истинную причину его
холодности и окончательно убедилась, что в душе он подлец; Бегушев показался
ей сравнительно с ним полубогом по благородству своих чувств; он бесился на
нее, когда она наживала деньги, и никогда бы, конечно, не кинул ее при
какой-нибудь денежной беде. Все это она до поры до времени таила и не
высказывала мужу; но когда он услыхал, что Домна Осиповна хочет посетить
Мерову, вскипятился и сказал ей повелительным голосом:
- Вам не следует туда ездить!
Домна Осиповна сначала посмотрела ему в лицо, мгновенно утратившее весь
свой румянец, и тоже произнесла не очень нежно:
- Почему же не следует?
- Потому что господин Бегушев, у которого живет Мерова, ваш старый
поклонник! - ответил ей муж.
- Что ж из того, что он старый мой поклонник; женясь на мне, вы знали
это! - возразила Домна Осиповна.
- Мало ли что было прежде, но теперь возобновлять это знакомство
неприлично, - проговорил Перехватов.
Тут уж более Домна Осиповна не выдержала.
- А вам прилично целые дни не бывать дома и объезжать под видом
практики ваших бывших обожательниц и приискивать, может быть, еще новых?
Что муж делает это, Домна Осиповна твердо была в том убеждена.
- Между нами одна разница, - продолжала она с дрожащими губами и
раздувшимися ноздрями. - Вы с ваших обожательниц берете деньги за визиты, а
я к Бегушеву еду даром, и не к нему даже, а к моей больной подруге!
Намек этот был очень оскорбителен для Перехватова, тем более что прямо
на него он и возразить ничего не мог, так как с самой Домны Осиповны побирал
порядочные деньги за свои любовно-врачебные посещения.
- Вас надобно освидетельствовать в умственных способностях; у вас тут
немного тронулось от ваших истерик и капризов! - проговорил он, показывая
себе на лоб.
- Я знаю, что вы этого желаете и добьетесь, вероятно, потому что все
употребляете, чтобы я умерла или помешалась, - подхватила Домна Осиповна.
Далее супруги от напора гнева не в состоянии были говорить, и вскоре
доктор уехал в больницу свою, а Домна Осиповна поехала к Меровой с великим
желанием встретиться с Бегушевым.
- Александр Иванович заходит к тебе иногда? - спросила она Елизавету
Николаевну.
Мерова при этом вопросе нахмурилась.
- Редко! - ответила она нехотя; но вдруг, как бы в опровержение того,
вошел Бегушев; при появлении его лицо Домны Осиповны просияло, а у Меровой
оно приняло свойственное ему выражение отчаяния.
У Бегушева все это не свернулось с глазу. Домна Осиповна, впрочем,
своей набеленною и старающеюся улыбаться физиономиею показалась ему гадка.
Он ей наскоро и молча поклонился и обратился ласково к больной.
- Как вы себя чувствуете? - сказал он.
- Очень нехорошо! - отвечала та, закидывая свои маленькие ручки на
голову.
- Но граф вчера был у меня и сказал, что ты вовсе не так серьезно
больна, как я тебя нашла! - вмешалась в разговор Домна Осиповна.
- Граф, может быть, думает, что я не серьезно больна, но я больна и
даже желаю еще больнее быть, чтоб умереть скорее! - произнесла Мерова.
- Но ты забываешь окружающих тебя!.. Какое горе, я думаю, для них твоя
болезнь!.. - язвила Домна Осиповна.
- Ах, окружающим меня все равно это! Еще порадуются, к