! - возразил тот с прежней гримасою в лице. - Я, впрочем,
тут только денежным образом участвую, паи имею!
- Да, но паи могут быть проданы!.. Я говорю это не лично про вас, но
бывают случаи, что люди, знающие хорошо подкладку дела, сейчас же продают
свои паи и продают очень выгодно, а люди, не ведающие того, покупают их и
потом плачутся, - проговорил насмешливо Тюменев.
- Нет-с, я не продал бы моих паев, я дело понимаю иначе, - сказал с
достоинством Янсутский и затем обратился к Бегушеву: - А я было, Александр
Иванович, приехал к вам попросить вас откушать ко мне; я, собственно, живу
здесь несколько на бивуаках, но тут существуют прекрасные отели, можно
недурно пообедать, - проговорил он заискивающим голосом.
Бегушев нахмурился.
- Но когда вам это угодно? - спросил он.
- В среду, в шесть часов, в Hotel de France. Я именинник, и хочется
немножко отпраздновать этот день... будут некоторые мои знакомые и дамы,
между прочим.
- Дамы? - переспросил Бегушев.
- Да! Вот эта madame Мерова, а потом наша общая с вами знакомая. Домна
Осиповна Олухова, портрет которой я, кажется, и вижу у вас!.. - объяснил
Янсутский, показывая глазами на портрет.
Бегушев при этом немного смутился и вместе с тем переглянулся с
Тюменевым.
- Вы знакомы, значит, с Домной Осиповной? - спросил он.
- О боже мой, сколько лет! - воскликнул Янсутский. - Я начал знать ее с
первых дней ее замужества и могу сказать, что это примерная женщина в наше
время... идеал, если можно так выразиться...
- А что за господин ее муж? - спросил Бегушев.
Янсутский пожал плечами.
- Это купеческий сынок, человек очень добрый, который умеет только
проматывать, но никак не наживать... Домна Осиповна столько от него
страдала, столько перенесла, потому что каждоминутно видела и мотовство, и
прочее все... Она цеплялась за все и употребляла все средства, чтобы
как-нибудь сохранить и удержать свою семейную жизнь, но ничто не помогло.
Бегушев слушал Янсутского с каким-то мрачным вниманием.
- Без лести можно сказать, - продолжал тот с чувством, - не этакого бы
человека любви была достойна эта женщина... Когда я ей сказал, что, может
быть, будете и вы, она говорит: "Ах, я очень рада! Скажите Александру
Ивановичу, чтобы он непременно приехал".
- Я буду-с, - произнес с тем же мрачным видом Бегушев.
- Ваше превосходительство, - отнесся уже к Тюменеву Янсутский и вставая
при этом на ноги, - я осмелился бы покорнейше просить и вас посетить меня.
- Благодарю вас, но я в этот день думаю уехать из Москвы.
- Но день можно переменить; я именины могу раньше отпраздновать! -
подхватил Янсутский.
- Ах, нет, пожалуйста, я вовсе не желаю вас так стеснять, - проговорил
Тюменев, несколько сконфуженный и удивленный такою смешною угодливостью от
человека, которому он сейчас только говорил колкости.
- Что за вздор: уедешь! - вмешался Бегушев. - Оставайся до четверга, и
поедем!
- Ты желаешь этого? - спросил Тюменев.
- Очень; я тебя, кстати, познакомлю тут с Домной Осиповной, - отвечал
Бегушев.
- Извольте-с, я буду! - обратился Тюменев к Янсутскому.
- Очень вам благодарен! - произнес тот действительно обрадованным
голосом, а потом раскланялся и ушел.
- И это вот тоже герой дня, - хорош? - спросил с грустью Бегушев,
разумея, конечно, Янсутского.
тут только денежным образом участвую, паи имею!
- Да, но паи могут быть проданы!.. Я говорю это не лично про вас, но
бывают случаи, что люди, знающие хорошо подкладку дела, сейчас же продают
свои паи и продают очень выгодно, а люди, не ведающие того, покупают их и
потом плачутся, - проговорил насмешливо Тюменев.
- Нет-с, я не продал бы моих паев, я дело понимаю иначе, - сказал с
достоинством Янсутский и затем обратился к Бегушеву: - А я было, Александр
Иванович, приехал к вам попросить вас откушать ко мне; я, собственно, живу
здесь несколько на бивуаках, но тут существуют прекрасные отели, можно
недурно пообедать, - проговорил он заискивающим голосом.
Бегушев нахмурился.
- Но когда вам это угодно? - спросил он.
- В среду, в шесть часов, в Hotel de France. Я именинник, и хочется
немножко отпраздновать этот день... будут некоторые мои знакомые и дамы,
между прочим.
- Дамы? - переспросил Бегушев.
- Да! Вот эта madame Мерова, а потом наша общая с вами знакомая. Домна
Осиповна Олухова, портрет которой я, кажется, и вижу у вас!.. - объяснил
Янсутский, показывая глазами на портрет.
Бегушев при этом немного смутился и вместе с тем переглянулся с
Тюменевым.
- Вы знакомы, значит, с Домной Осиповной? - спросил он.
- О боже мой, сколько лет! - воскликнул Янсутский. - Я начал знать ее с
первых дней ее замужества и могу сказать, что это примерная женщина в наше
время... идеал, если можно так выразиться...
- А что за господин ее муж? - спросил Бегушев.
Янсутский пожал плечами.
- Это купеческий сынок, человек очень добрый, который умеет только
проматывать, но никак не наживать... Домна Осиповна столько от него
страдала, столько перенесла, потому что каждоминутно видела и мотовство, и
прочее все... Она цеплялась за все и употребляла все средства, чтобы
как-нибудь сохранить и удержать свою семейную жизнь, но ничто не помогло.
Бегушев слушал Янсутского с каким-то мрачным вниманием.
- Без лести можно сказать, - продолжал тот с чувством, - не этакого бы
человека любви была достойна эта женщина... Когда я ей сказал, что, может
быть, будете и вы, она говорит: "Ах, я очень рада! Скажите Александру
Ивановичу, чтобы он непременно приехал".
- Я буду-с, - произнес с тем же мрачным видом Бегушев.
- Ваше превосходительство, - отнесся уже к Тюменеву Янсутский и вставая
при этом на ноги, - я осмелился бы покорнейше просить и вас посетить меня.
- Благодарю вас, но я в этот день думаю уехать из Москвы.
- Но день можно переменить; я именины могу раньше отпраздновать! -
подхватил Янсутский.
- Ах, нет, пожалуйста, я вовсе не желаю вас так стеснять, - проговорил
Тюменев, несколько сконфуженный и удивленный такою смешною угодливостью от
человека, которому он сейчас только говорил колкости.
- Что за вздор: уедешь! - вмешался Бегушев. - Оставайся до четверга, и
поедем!
- Ты желаешь этого? - спросил Тюменев.
- Очень; я тебя, кстати, познакомлю тут с Домной Осиповной, - отвечал
Бегушев.
- Извольте-с, я буду! - обратился Тюменев к Янсутскому.
- Очень вам благодарен! - произнес тот действительно обрадованным
голосом, а потом раскланялся и ушел.
- И это вот тоже герой дня, - хорош? - спросил с грустью Бегушев,
разумея, конечно, Янсутского.