- Да, - подтвердил Тюменев, - но я сильно подозреваю, что Домну
Осиповну он для тебя пригласил.
- Конечно!.. - воскликнул Бегушев. - Хотя, в сущности, он это
удовольствие доставляет мне из-за тебя!
- Из-за меня? - спросил не без удивления Тюменев.
- Из-за тебя! Каждый раз, как ты у меня погостишь, несколько этаких
каналий толстосумов являются ко мне для изъявления почтения и уважения. Хоть
и либеральничают на словах, а хамы в душе, трепещут и благоговеют перед
государственными сановниками!
- Трепещут? - спросил Тюменев, проникнутый тайным удовольствием.
- Сильно! - подтвердил Бегушев.
Глава V
В тот же день сводчик и ходатай по разного рода делам Григорий
Мартынович Грохов сидел за письменным столом в своем грязном и темноватом
кабинете, перед окнами которого вплоть до самого неба вытягивалась
нештукатуренная, грязная каменная стена; а внизу на улице кричали, стучали и
перебранивались беспрестанно едущие и везущие всевозможные товары ломовые
извозчики. Это было в одном из переулков между Варваркой и Ильинкой.
Грохов был несколько слонообразной наружности, имел глаза, налитые
кровью, губы толстые и отчасти воспаленные, цвет лица красноватый. Происходя
из ничтожных сенатских писцов, Грохов ездил в настоящее время на рысаках и
имел, говорят, огромные деньги, что, впрочем, он тщательно скрывал, так что
когда его видали иногда покупающим на бирже тысяч на сто - на полтораста
бумаг и при этом спрашивали: "Что, это ваши деньги, Григорий Мартынович?" -
он с сердцем отвечал: "Нет-с, порученные". Несмотря на свое адвокатское
звание, Грохов редко являлся в суд, особенно новый; но вместе с тем, по
общим слухам, вел дела крупные между купечеством и решал их больше сам,
силою своего характера: возьмет, например, какое ни на есть дело, поедет
сначала к противнику своему и напугает того; а если тот очень упрется, так
Грохов пугнет клиента своего; затем возьмет с обоих деньги и помирит их.
Председательствовал также Грохов во многих конкурсах, любил заведывать
имением малолетних и хлопотал иногда для людей достаточных по делам
бракоразводным. При такого рода значительной деятельности у Грохова была
одна проруха: будучи человеком одиноким, он впадал иногда в загулы; ну,
тогда и дела запускал, и деньжищев черт знает сколько просаживал, и крепкое
здоровье свое отчасти колебал, да вдобавок еще страху какого-то дурацкого
себе наживал недели на две. Настоящая минута для него была именно одною из
таких минут; из всего вчерашнего дня, вечера и ночи Грохов только и помнил
две голые женские ноги, и больше ничего! Может быть, он набуянил где-нибудь,
избил кого-нибудь, убил, пожалуй, - ни за что не мог поручиться! Пот даже
холодный прошибал при этих мыслях Грохова. Но дверь кабинета отворилась, и
вошел письмоводитель его, в поношенном пальто, нечесаный, с опухшим лицом и
тоже, должно быть, вчера бывший сильно пьян.
- Госпожа Олухова к вам приехала, - проговорил он совершенно охриплым
голосом.
Грохов сделал над собою усилие, чтобы вспомнить, кто такая это была
г-жа Олухова, что за дело у ней, и - странное явление: один только вчерашний
вечер и ночь были закрыты для Григория Мартыныча непроницаемой завесой, но
все прошедшее было совершенно ясно в его уме, так что он, встав, сейчас же
нашел в шкаф