вам... - начал было
Грохов, но при этом вдруг раскашлялся, принялся харкать, плевать; лицо у
него побагровело еще больше, так что Домне Осиповне сделалось гадко и
страшно за него.
- Это все госпожа его натолковывает ему, - проговорила она, когда
Грохов позатих немного.
- Нет-с, ошибаетесь!.. Совершенно ошибаетесь, - возразил он, едва
приходя в себя от трепки, которую задал ему его расходившийся катар. -
Госпожа эта, напротив... когда он написал потом ко мне... О те, черт
поганый, уняться не может! - воскликнул Грохов, относя слова эти к начавшему
снова бить его кашлю. - И когда я передал ему вашу записку... что вы там
желаете получить от него лавки, капитала пятьдесят тысяч... Ну те, дьявол,
как мучит!.. - заключил Грохов, продолжая кашлять.
- Как, однако, вы простудились, - заметила ему с состраданием Домна
Осиповна.
- Страшно простудился... ужасно!.. - говорил Грохов и затем едва
собрался с силами, чтобы продолжать рассказ: - Супруг ваш опять было на
дыбы, но она прикрикнула на него: "Неужели, говорит, вам деньги дороже меня,
но я минуты с вами не останусь жить, если жена ваша вернется к вам"... О
господи, совсем здоровье расклеилось...
И Грохов, как бы в отчаянии, схватил себя за голову.
- Это, я думаю, все от ваших усиленных занятий, - проговорила,
по-прежнему с состраданием, Домна Осиповна. - Но что же, однако, муж мой
выдал вам какой-нибудь документ? - поспешила она прибавить, потому что очень
хорошо видела и понимала, как Грохову трудно было с ней вести объяснение, и
даже почему именно было трудно.
- Выдал-с! Сейчас вот вам передам все: это вот-с купчая крепость на
лавки, а это ваши деньги, - говорил он, пододвигая то и другое к Домне
Осиповне.
Она купчую крепость тоже прочла весьма внимательно и начала потом
считать деньги, раскладывая их сначала на сотни, а потом на тысячи.
- Тут всего тридцать тысяч! - произнесла она недоумевающим голосом.
- Тридцать-с! - ответил сначала очень коротко Грохов; но, видя, что
Домна Осиповна все еще остается в недоумении, он присовокупил: - Все
имущество я ценю в двести тысяч, хотя оно и больше стоит... десять процентов
мне - значит, двадцать тысяч, а тридцать - вам!
Слова эти окончательно озадачили Домну Осиповну.
- Но десять процентов, кажется, берется, когда дело ведут! - произнесла
она с какой-то перекошенной и злой улыбкой.
- А я разве не вел дела? - возразил ей Грохов. - Но кроме того, мы
уговорились так с вами... У меня вашей руки письмо есть на то.
- Но я полагала, что дело дойдет до суда, - говорила с той же злой
улыбкой Домна Осиповна.
- Ну, за это вы благодарите бога, что дело до суда не дошло, - произнес
с ударением и тряхнув головой Грохов, - по суду бы супруг ваш шиш вам
показал.
- Как же шиш... и как это деликатно с вашей стороны так выражаться! -
сказала, вся вспыхнув, Домна Осиповна.
- Так, шиш! - повторил еще раз Грохов. - В законах действительно
сказано, что мужья должны содержать своих жен, но каких? Не имеющих никакого
своего имущества; а муж ваш прямо скажет, что у вас есть дом.
- Но дом я, - возразила Домна Осиповна с прежней неприятной улыбкой, -
сейчас могу продать!
- А тогда он скажет, что у вас деньги есть.
- Деньги я тоже могу прожить, подарить, потерять...
Грохов усмехнулся при это
Грохов, но при этом вдруг раскашлялся, принялся харкать, плевать; лицо у
него побагровело еще больше, так что Домне Осиповне сделалось гадко и
страшно за него.
- Это все госпожа его натолковывает ему, - проговорила она, когда
Грохов позатих немного.
- Нет-с, ошибаетесь!.. Совершенно ошибаетесь, - возразил он, едва
приходя в себя от трепки, которую задал ему его расходившийся катар. -
Госпожа эта, напротив... когда он написал потом ко мне... О те, черт
поганый, уняться не может! - воскликнул Грохов, относя слова эти к начавшему
снова бить его кашлю. - И когда я передал ему вашу записку... что вы там
желаете получить от него лавки, капитала пятьдесят тысяч... Ну те, дьявол,
как мучит!.. - заключил Грохов, продолжая кашлять.
- Как, однако, вы простудились, - заметила ему с состраданием Домна
Осиповна.
- Страшно простудился... ужасно!.. - говорил Грохов и затем едва
собрался с силами, чтобы продолжать рассказ: - Супруг ваш опять было на
дыбы, но она прикрикнула на него: "Неужели, говорит, вам деньги дороже меня,
но я минуты с вами не останусь жить, если жена ваша вернется к вам"... О
господи, совсем здоровье расклеилось...
И Грохов, как бы в отчаянии, схватил себя за голову.
- Это, я думаю, все от ваших усиленных занятий, - проговорила,
по-прежнему с состраданием, Домна Осиповна. - Но что же, однако, муж мой
выдал вам какой-нибудь документ? - поспешила она прибавить, потому что очень
хорошо видела и понимала, как Грохову трудно было с ней вести объяснение, и
даже почему именно было трудно.
- Выдал-с! Сейчас вот вам передам все: это вот-с купчая крепость на
лавки, а это ваши деньги, - говорил он, пододвигая то и другое к Домне
Осиповне.
Она купчую крепость тоже прочла весьма внимательно и начала потом
считать деньги, раскладывая их сначала на сотни, а потом на тысячи.
- Тут всего тридцать тысяч! - произнесла она недоумевающим голосом.
- Тридцать-с! - ответил сначала очень коротко Грохов; но, видя, что
Домна Осиповна все еще остается в недоумении, он присовокупил: - Все
имущество я ценю в двести тысяч, хотя оно и больше стоит... десять процентов
мне - значит, двадцать тысяч, а тридцать - вам!
Слова эти окончательно озадачили Домну Осиповну.
- Но десять процентов, кажется, берется, когда дело ведут! - произнесла
она с какой-то перекошенной и злой улыбкой.
- А я разве не вел дела? - возразил ей Грохов. - Но кроме того, мы
уговорились так с вами... У меня вашей руки письмо есть на то.
- Но я полагала, что дело дойдет до суда, - говорила с той же злой
улыбкой Домна Осиповна.
- Ну, за это вы благодарите бога, что дело до суда не дошло, - произнес
с ударением и тряхнув головой Грохов, - по суду бы супруг ваш шиш вам
показал.
- Как же шиш... и как это деликатно с вашей стороны так выражаться! -
сказала, вся вспыхнув, Домна Осиповна.
- Так, шиш! - повторил еще раз Грохов. - В законах действительно
сказано, что мужья должны содержать своих жен, но каких? Не имеющих никакого
своего имущества; а муж ваш прямо скажет, что у вас есть дом.
- Но дом я, - возразила Домна Осиповна с прежней неприятной улыбкой, -
сейчас могу продать!
- А тогда он скажет, что у вас деньги есть.
- Деньги я тоже могу прожить, подарить, потерять...
Грохов усмехнулся при это