о
временем избегнут, - снова заговорил он. - В наше время наука делает столько
открытий, что возможно всего ожидать!.. Вот взять, например, эту руку
(Янсутский показал при этом на свою руку)... Когда она находится в покое, то
венозная кровь, проходя чрез нее, сохраняет в себе семь с половиной
процентов кислорода, но раз я ее двинул, привел в движение... (Янсутский в
самом деле двинул рукой и сжал даже пальцы в кулак), то в ней уже не
осталось ничего кислорода: он весь поглощен углеродом крови, а чтобы
освободить снова углерод, нужна работа солнца; значит, моя работа есть
результат работы солнца или, точнее сказать: это есть тоже работа солнца,
перешедшая через известные там степени!..
Бегушев слушал Янсутского довольно внимательно и только держал голову
потупленною; но Тюменев явно показывал, что он его не слушает: он поднимал
лицо свое вверх, зевал и, наконец, взял в руки опять портрет Домны Осиповны
и стал рассматривать его.
Янсутский между тем, видимо, разгорячился.
- В железнодорожном двигателе почти то же самое происходит, - говорил
он, кинув мельком взгляд на этот портрет, - тут нужна теплота, чтобы
превратить воду в пары; этого достигают, соединяя углерод дров с кислородом
воздуха; но чтобы углерод был в дровах и находился в свободном состоянии,
для этого нужна опять-таки работа солнца, поэтому нас и на пароходах и в
вагонах везет тоже солнце. Теория эта довольно новая и, по-моему, весьма
остроумная и справедливая.
- Не особенно новая, она у меня даже есть! Красненькая книжка этакая,
перевод лекций Рейса{27}, семидесятого года, кажется! - произнес как бы
совершенно невинным голосом Бегушев.
Янсутский немного смутился.
- Я не знаю, есть ли перевод, но я слушал это в германских
университетах, когда года два тому назад ездил за границу и хотел несколько
возобновить свои сведения в естественных науках.
- Все эти открытия, я думаю, для эксплуататоров не суть важны... -
заметил Бегушев.
- О нет-с! Напротив, напротив! - воскликнул Янсутский. - Потому что,
как говорят газеты, - справедливо ли это, я не знаю, - но сделано уже
применение этой теории... Прямо собирают солнечные лучи в резервуар и ими
пользуются.
- Но какой же результат этого будет? - спросил Бегушев.
- Тот, что удешевится перевозка! - подхватил Янсутский.
- А тариф останется все тот же? - продолжал Бегушев.
- Тариф, может быть, останется и тот же! - отвечал Янсутский и
засмеялся.
- Да, вот с этой стороны я понимаю! - произнес Бегушев.
- Что же!.. - возразил ему Янсутский, пожимая плечами и некоторым тоном
философа. - Таково свойство людей...
На этом месте Тюменев положил портрет в сторону и снова заявил желание
говорить.
- Вероятно, на передвижении дороги, будь оно производимо дровами или
прямо солнцем, многого не наживешь; но люди составили себе состояния, строя
их! - отнесся он опять больше к Бегушеву.
- То есть, когда давали по полутораста тысяч на версту, а она стоила
всего пятьдесят... - заметил Бегушев.
- Ну, положим, что и побольше, - возразил Янсутский. - Я-с эти дела
знаю очень хорошо: я был и производителем работ, и начальником дистанции, и
подрядчиком, и директором, - в настоящее время нескольких компаний, - и вот,
кладя руку на сердце, должен сказать, что точно: вначале эти дела были
п
временем избегнут, - снова заговорил он. - В наше время наука делает столько
открытий, что возможно всего ожидать!.. Вот взять, например, эту руку
(Янсутский показал при этом на свою руку)... Когда она находится в покое, то
венозная кровь, проходя чрез нее, сохраняет в себе семь с половиной
процентов кислорода, но раз я ее двинул, привел в движение... (Янсутский в
самом деле двинул рукой и сжал даже пальцы в кулак), то в ней уже не
осталось ничего кислорода: он весь поглощен углеродом крови, а чтобы
освободить снова углерод, нужна работа солнца; значит, моя работа есть
результат работы солнца или, точнее сказать: это есть тоже работа солнца,
перешедшая через известные там степени!..
Бегушев слушал Янсутского довольно внимательно и только держал голову
потупленною; но Тюменев явно показывал, что он его не слушает: он поднимал
лицо свое вверх, зевал и, наконец, взял в руки опять портрет Домны Осиповны
и стал рассматривать его.
Янсутский между тем, видимо, разгорячился.
- В железнодорожном двигателе почти то же самое происходит, - говорил
он, кинув мельком взгляд на этот портрет, - тут нужна теплота, чтобы
превратить воду в пары; этого достигают, соединяя углерод дров с кислородом
воздуха; но чтобы углерод был в дровах и находился в свободном состоянии,
для этого нужна опять-таки работа солнца, поэтому нас и на пароходах и в
вагонах везет тоже солнце. Теория эта довольно новая и, по-моему, весьма
остроумная и справедливая.
- Не особенно новая, она у меня даже есть! Красненькая книжка этакая,
перевод лекций Рейса{27}, семидесятого года, кажется! - произнес как бы
совершенно невинным голосом Бегушев.
Янсутский немного смутился.
- Я не знаю, есть ли перевод, но я слушал это в германских
университетах, когда года два тому назад ездил за границу и хотел несколько
возобновить свои сведения в естественных науках.
- Все эти открытия, я думаю, для эксплуататоров не суть важны... -
заметил Бегушев.
- О нет-с! Напротив, напротив! - воскликнул Янсутский. - Потому что,
как говорят газеты, - справедливо ли это, я не знаю, - но сделано уже
применение этой теории... Прямо собирают солнечные лучи в резервуар и ими
пользуются.
- Но какой же результат этого будет? - спросил Бегушев.
- Тот, что удешевится перевозка! - подхватил Янсутский.
- А тариф останется все тот же? - продолжал Бегушев.
- Тариф, может быть, останется и тот же! - отвечал Янсутский и
засмеялся.
- Да, вот с этой стороны я понимаю! - произнес Бегушев.
- Что же!.. - возразил ему Янсутский, пожимая плечами и некоторым тоном
философа. - Таково свойство людей...
На этом месте Тюменев положил портрет в сторону и снова заявил желание
говорить.
- Вероятно, на передвижении дороги, будь оно производимо дровами или
прямо солнцем, многого не наживешь; но люди составили себе состояния, строя
их! - отнесся он опять больше к Бегушеву.
- То есть, когда давали по полутораста тысяч на версту, а она стоила
всего пятьдесят... - заметил Бегушев.
- Ну, положим, что и побольше, - возразил Янсутский. - Я-с эти дела
знаю очень хорошо: я был и производителем работ, и начальником дистанции, и
подрядчиком, и директором, - в настоящее время нескольких компаний, - и вот,
кладя руку на сердце, должен сказать, что точно: вначале эти дела были
п